«Закричишь.
Даже, если сможешь терпеть, то кричи, Адельф!
Если ты не закричишь от боли, то стражники нас не найдут.
Если не найдут, то не поймают нас».
«Вот и хорошо, что стражники не поймают тебя, Бонни.
Ты же сбегаешь».
«С первого раза побег не должен получиться, Адельф.
Какая же ты недогадливая.
У Кефала и Жиполита не получилось сбежать с первого раза.
Вот со второго раза я убегу, Адельф.
Ты останешься здесь.
Поэтому на тебя никто не подумает, что ты помогала мне.
Честь твоя останется незапятнанной».
«Бонни?»
«Да, Адельф».
«Как можно запятнать честь?
Она же невидимая?»
«Видимая честь, — я произнесла неуверенно. — Еще как честь видно.
По крайней мере, некоторые ее видят.
Иначе не было бы поговорки — Запятнать честь.
Не мешай мне вспоминать побег Кефала и Жиполита.
Я по нему свой побег составляю.
Стражник увидит нас.
Но выстрелит из лука по мне.
Потому что тебя он не заметит.
Ты будешь как бы невидимая, Адельф».
«Как честь?»
«Что, как честь, Адельф?»
«Я буду невидимая, как честь?»
«Пусть будешь невидимая, как честь, Адельф, — я согласилась. — Стражник не попадет в меня из своего оружия.
Кстати, у вас только из луков стреляют?»
«Что значит — «стреляют», Бонни?»
«Стреляют, означает — убивают».
«Из лука выпускают стрелу.
Стрела не всегда убивает».
«Стражник промахнется.
Меня свяжут.
Отведут обратно в тюрьму в Кафтан.
Бросят в яму, где жарко, душно и воняет. — Я обратилась к философам, — Жиполит, Кефал?
Правильно я говорю?»
«Я обалдеваю, Бонни», — философ Жиполит заржал.
«Я схожу с ума», — философ Кефал тоже хохотал.
«Если обалдеваете и сходите с ума, то не получите больше от меня рисовых лепешек, — Адельф заступилась за мой план.
Опустила ладошку на мое правое плечо.
Ладошка у Адельф тонкая, горячая.
Слегка влажная ладошка: — Бонни, продолжай, пожалуйста.
Ты очень интересно придумала свой побег.
Особенно о том моменте, где ты сидишь у меня на плечах».
«Нет, Адельф.
Ты у меня на плечах будешь сидеть.
Так философы Жиполит и Кефал убегали». — Я возразила.
«Тогда мы по очереди будем сидеть друг у дружки на плечах, — Адельф сдвинула бровки. — Бонни!
Не спорь.
Иначе я с тобой не побегу».
«Ты меня победила, Адельф, — я вздохнула. — По очереди на плечах — так по очереди.
Но дальше я сама должна выстрадать побег.
Меня будут держать в жаркой, душной вонючей яме.
Ты мне принесешь кол.
По колу я вылезу.
Сбегу из тюрьмы.
Стражники бросятся меня догонять.
Но я увижу свою подругу.
Закричу.
Джейн придет мне на помощь».
«Бонни?»
«Да, Адельф».
«А я тебе тогда уже не буду подругой?»
«Адельф!
Конечно, ты мне будешь подругой и тогда.
Подруги — навсегда бывают только».
«Тогда зачем, Бонни, ты будешь искать помощи у другой подруги, а не у меня.
Я тебе сразу могу помочь».
«Хм, Адельф, — я задумалась. — Мы с тобой обсудим — кто и сколько мне поможет».
«Ты очень смелая, Бонни», — Адельф на меня смотрела с восхищением.
«У меня медаль «За боевые заслуги»», — я напомнила.
Не стала скромничать.
Медаль на то и нужна, чтобы о ней все знали…
«Бонни!
Адельф! — философ Жиполит визжал хохотом. — Вы безумные.
Придумали сложнейший побег».