Оказывается, что безумца или безумную поддерживают умные.
Странно происходит в философии.
Сначала мы смеемся над кем-то.
Понимаем, что он полный дурак, или, прости, Бонни, дурочка.
Но потом понимаем, что дурак или дурочка может своим безумством добиться многого.
Тогда мы начинаем его или ее поддерживать.
Стараемся дураку понравиться.
На всякий случай.
Вдруг, у дурака получится то, что ни у одного умного не получилось…»
«Даже философы согласились, что мой план побега великолепный», — я обрадовалась.
«Нет, Бонни, — философ Жиполит тут же возразил. — Мы не говорим, что твой план побега великолепный.
Он — безумный».
«Я — умная, — я проблеяла: — Адельф».
«Да, Бонни», — Адельф смотрела на меня с обожанием.
«Сними с меня цепи…»
«Ты хочешь просто так сбежать, Бонни?» — Адельф побледнела.
«Нет, Адельф, — я засмеялась. — Я же рассказала мой план побега.
Я должна из тюремной камеры вылезти через подкоп.
В цепях я не смогу рыть подкоп.
Немного вырою.
Потом ты меня обратно в цепи закуешь.
Так через день я вырою туннель в милю».
«Ты совершенно права, — Адельф не колебалась.
Сняла с меня цепи. — Можешь начинать рыть подкоп».
«Рыть? — я с удовольствием приседала. — Ты не представляешь, Адельф, какое счастье».
«Счастье – рыть подкоп?»
«Не только рыть подкоп — счастье, — я подняла ножку. — Счастье — приседать, размахивать руками, поднимать ногу.
Но без цепей я бы не осознала всей этой радости.
Чтобы было хорошо, сначала нужно сделать плохо, а затем вернуть прежнее. — Я наклонилась.
Встала на коленочки. — Я начинаю рыть подкоп».
«Красивая, молодая, гибкая, голая, — за моей спиной философ Кефал рыдал. — Я бы зашел с тобой очень далеко, Бонни»
«Я пока никуда не ухожу, Кефал, — я пыхтела: — Адельф?»
«Да, Бонни».
«Чем я буду рыть подкоп?
Здесь камни.
Они не роются».
«Я сейчас принесу кирку», — Адельф крутанулась на месте.
Выбежала из тюремной камеры.
«Бонни, — философ Жиполит быстро-быстро взволнованно говорил. — Не упускай наш шанс…»
«Наш шанс?» — Я не поняла.
«Адельф не закрыла дверь на засов.
Сними с меня и с Кефала цепи.
Мы сбежим.
Хотя, конечно, на Кефала можешь время не тратить.
Только меня освободи».
«Не слушай Жиполита, Бонни, — философ Кефал разозлился. — Меня освободи.
Мы с тобой сбежим.
Я возьму тебя в жены».
«Мне без снятия кода нельзя в жены».
«Я к тебе даже не притронусь, Бонни, — голос философа Кефала дрожал. — Ты можешь жить с кем угодно.
Хоть с конюхом.
Хоть с патрицием.
Только будешь считаться моей женой».
«Не верь лжецу Кефалу, — философ Жиполит взвизгнул. — Посмотри на него.
Он только подлости делает.
Нет в Кефале чести».
«Конечно, нет чести у философа Кефала, — я согласилась. — Он же – не девушка.
Только у девушек честь.
У мужчин – доблесть».
«Посмотрите на честного философа Жиполита, — Кефал зарокотал. — Еще наивную дурочку Бонни обманываешь.
Разве это честно – девушку обмануть».
«Не честно девушек обманывать», — я попыталась вытащить из стены самый маленький камешек.
Не сдвинулся даже…
«Наш честный философ Жиполит, — Кефал захихикал, — бедную вдову обманул».
«Бедную вдову обманул»? — Я обернулась.
«Я всегда совесть имел, — Кефал гордо поднял подбородок.
Из бороды выпал кусок рисовой лепешки. — Однажды вызвал меня к себе отец.
Он слишком сдал после того, как завел трех наложниц.
Сидит отец на седалище и плачет.