«Сын мой, Кефал, — отец ко мне руки тянет. — Я думаю и не знаю, что делать.
Пришло мне послание идти на войну.
Но как же на войну?
На кого я брошу своих наложниц?
Не на тебя же их оставлю.
Вижу, вижу, как ты облизываешься».
«Отец, отправь на войну кого-нибудь другого вместо себя, — я добрый совет дал. — Например, свою жену, мою мать.
Пусть повоюет».
«Приходила моя жена, мать твоя, Кефал.
Спросила, почему я рыдаю.
Я сгоряча, не подумав, ответил, что не ее забота.
Не должна жена о ней знать, о войне-то.
Жена допытываться стала,
«Скажи, да скажи, муж.
Не отстану от тебя».
«Что скажу тебе, жена моя?
Пришло мне послание на войну идти в войско цезаря.
А я – не могу и не хочу».
«Ах, горе, война да беда, — жена отвечает. — А я надеялась, что ты мне новые золотые браслеты подаришь».
Ушла мать твоя, жена моя.
Пришел возничий Еладохий.
Посмотрел на меня плачущего:
С трудом радость свою скрывает.
Нравится ему смотреть на мои страдания.
Спрашивает меня возничий Еладохий:
«Что, хозяин плачешь?»
«Не твоя беда знать, возничий», — отвечаю.
«Скажи, хозяин.
А то не отстану.
Повторию: Скажи, а то не отстану».
«Не скажу, Еладохий.
А то ответишь, как ответила мне моя жена».
«Так ты о нас все знаешь, хозяин? — Возничий побледнел. — Твоя жена рассказала о нас?»
«Что моя жена рассказала о вас? — я в горе ничего не понимал. — Что я знаю?
Ничего между вами не может быть.
Ты – простой возничий.
Моя жена — важная».
«Да.
Ну-да, ну-да, хозяин, — возничий вздохнул с облегчением. — Ничего между мной и твой женой быть не могло, — в кулак захихикал. — Так ответь же мне, хозяин.
Почему плачешь.
Я не дам ответ, как твоя жена».
«Послушай, красавчик.
Пришло мне послание идти на войну.
А я не могу и не хочу.
На кого я своих наложниц оставлю?»
«Ах, горе великое, — возничий расхохотался. — Война и беда.
Я же думал, что ты плачешь, потому что узнал слишком много обо мне и о моей жене». — Ушел возничий Еладохий.
Теперь ты ко мне пришел, Кефал.
Видишь, что я плачу.
Спроси меня, как другие спрашивали о моей беде».
«Отец!
Ты же сам сказал, что рыдаешь, потому что тебе пришло послание на войну идти».
«Да».
«Пришло послание на войну идти, — я задумался. — Отец!
Я – философ!
Я твоему горю помогу.
Не лей слезы, отец.
Разбирайся с возничим.
Дай мне монет, хорошего коня и дорогую тунику.
Я – вместо тебя — отправлюсь на войну».
«Не умеют философы воевать, — отец расхохотался. — Не получится из тебя воина».
«Отец, — я постучал пальцем по лбу отца. — Я не собираюсь воевать.
Не хочу быть воином.
Я сказал, что отправлюсь вместо тебя на войну.
Это не означает, что я бить и рубить стану.
Я в обозе поеду.
Узнает десятник, что я философ.
Сам меня в обоз отправит.
Будут надо мной смеяться воины.
Скажут, что философы не умеют воевать.
Только языками философы болтают.
Я спорить не стану.
Мне в обозе уютно будет.
Еда, маркитантки, вино, монеты.
Заодно себе доброе имя сделаю.
Философ, который воевал в войске цезаря.
С репутацией воина меня любые разбойники к себе примут».
«Кефал, — отец меня расцеловал. — Ты весь в меня.
Пусть злые языки не шепчут, что твоя мать от другого тебя нагуляла.
Отправляйся на войну, сынок Кефал».
Ушел я в войско цезаря.