Ну, нимфы они пощады не знают.
Нимфетки — совсем другое.
Нимфетки - не нимфы.
Все злодеяния ты совершил, глядя в зеркальный щит Афины.
Через щит ты видел Медузу».
ГЛАВА 513
ДЖЕЙН И БОННИ
КАФТАНСКАЯ ПЛЕННИЦА
МЕДУЗА
«Но прямо на меня не смотрел, — Медуза поцеловала меня в лоб. — Знал, что мой вид обратит тебя в камень.
Из моего обезглавленного туловища возникли крылатый конь Пегас и исполин Хрисаор.
Предок Хрисаора Колумба.
Только ты убил меня, как проснулись мои сестры Сфено и Эвриала.
Ты надел шлем-невидимку.
Стал невидимым, как старик.
Стариков никто не видит, потому что не смотрят на них.
В окрыленных сандалиях ты позорно сбежал, философ Жиполит.
Ты пролетал над Ливийской пустыней.
На землю упали капли моей крови.
Из этой крови возникли ядовитые ехидны.
С тех пор Ливия кишит ими.
Потом бурные ветры налетели на тебя.
Носили то в ту, то в другую сторону.
К вечеру с мешком, в котором лежала моя голова, — Медуса печально улыбнулась мне, — ты улетел совсем на крайний запад.
Там правит исполин Атлант.
Ты не захотел больше летать по ветру.
Поэтому опустился на землю.
Затем пешком вернулся к нам.
Голову мою, меч, сандалии, мешок, щит, шапку-невидимку ты потерял, философ Жиполит. — Медуса провела ладошкой по моей голове. — Как тебе эта история?
Нравится или не нравится?
Можешь верить в нее, или не верь.
Но люди поверят тебе.
Ты прославишься, потому что провёл время в балагане с тремя ведьмами.
Одной ведьме даже голову отрубил». — Медуза подозвала хозяина балагана.
Он спросил:
«Почтенный герой будет продлять время с девушками?»
Я с негодованием ответил, что они не девушки, а — ведьмы.
Заказал еще нам три амфоры вина и запеченного лося.
Так я познал коварство ведьм.
Утром я проснулся в чистом поле.
Были или не были вчера со мной три прекрасные сестры — Сфено, Эвриала и Медуза, которые называли себя ведьмами - не помнил.
Но зато помнил о своем кошеле с монетами.
Его со мной уже не было.
Кто-то — наверно, злая ехидна — похитил его ночью». — Философ Жиполит невесело засмеялся.
«Жиполит, — разумеется, философ Кефал не мог не сказать гадость своему другу. — Так любая девушка может придумать, что она ведьма».
«Вот вы и придумали, философы, что я ведьма, — я отбросила кирку. — Я – не ведьма.
Но вы все равно будете хвастаться, что сидели в одной камере с ведьмой.
Впрочем, на мою репутацию это никак не повлияет.
Я и так хорошо продвигаюсь по службе.
Уже медаль «За боевые заслуги» получила…»
«Бонни?»
«Да, философ Кефал».
«Ты уже в сотый раз повторила о своей медали.
Нам она не интересна.
Мы даже не знаем, что это — медаль?
Ты лучше расскажи о своих подругах.
Они, действительно, голые все?
Не носят одежду?
Адресок иероглифами на глиняной табличке начертаешь?»
«Бонни! — В узилище вошла Адельф.
На спине он тащила заостренную толстую палку.
Палка тяжелая, потому что Адельф тяжело дышала. — Не чертай на глиняной табличке иероглифы для философов Жиполита и Кефала.
Все, что ты начертаешь, может быть использовано против тебя».
«Не стану я чертать иероглифы, — я помогла Адельф сбросить кол. — Я не умею чертать иероглифы.
Тем более — на глиняных табличках. — Я потрогала кончик кола. — Острый.
Тяжелый кол?»