Что камень поднимать на гору, что кол на плече тащить — все одно.
Бесполезно и бессмысленно».
«Стражник!
Но ты же с помощью своей хитрости с камнем на гору сбежал от жрецов», — я пропищала.
«Да, я сбежал от жрецов.
Моя хитрость с камнем помогла».
«Я тоже сбегу, — я засмеялась. — Я придумала нести кол, чтобы сбежать из вашей проклятой тюрьмы в Кафтане».
«Бонни», — Адельф закричала и ладошкой прикрыла мой рот.
Но было поздно.
«Побег! — стражник Илларион свистнул в деревянный свисток. — Тревога!!!
Ведьма с осиновым колом хочет сбежать».
«Ведьма?
Осиновый кол? — Из шатра выскочили стражники.
Нацепляли на ходу мечи на пояс. — Где?
Далеко убежала?»
«Еще нет, — стражник Илларион с гордостью указал на меня. — Я ее хитростью поймал.
Призналась, что убегает».
«В яму ее.
В вонючую яму», — стражники отняли у меня осиновый кол.
Поволокли за собой.
Но уже не в каменную тюрьму.
Адельф бежала следом.
Но молчала.
Правильно поступила.
Если бы заступилась за меня, то ее бы назвали моей сообщницей.
Наказали бы.
Тогда Адельф не смогла бы мне помочь в дальнейшем.
За каменной тюрьмой была глубокая яма.
Стражники без стеснения бросили меня в нее.
Накрыли железной решеткой.
Я бы ушиблась.
Но упала на мягкое.
Оказалась — вонючая грязь с тряпками.
Тряпки были хуже грязи.
Сразу ко мне устремились скорпионы.
Я их повадки прекрасно знала.
На родной Натуре скорпионов – тучи.
Поля скорпионов.
Я уселась на тряпки.
Смотрела вверх.
Потянулись долгие часы ожидания.
Солнце палило нещадно.
Воздух – вернее то, что можно в душной вонючей яме назвать воздухом — накалился.
Но у меня не было выбора.
Я скучала.
Я знала, что Адельф обязательно придет навестить меня.
Но — когда?
Стемнело.
Появились жирные звезды.
Из-под земли они казались ярче.
Я начала бредить.
Потому что уже была согласна с тем, что звезды — золотые гвоздики, прибитые к твердому небосклону.
Вдруг, меня по голове сильно ударило.
Я очнулась.
Посмотрела вверх.
«Адельф?»
«Бонни? — Адельф плакала. — Как ты?»
«Я?
Йа бредила.
Но что-то ударило меня по голове».
«Я сбросила тебе кокосовый орех, Бонни.
Утоли жажду».
«Адельф?»
«Да, Бонни»
«Чем я орех расколупаю?
Он — твердый».
«Ой!
Сейчас персики скину».
«Кидай осторожней, Адельф.
Если персики большие и твердые, как орех, то убьешь меня».
«Йа?
Убью тебя?» — Голосок Адельф задрожал.
«Я пошутила, Адельф».
«Бонни?»
«Да, Адельф».
«Даже в темноте я вижу, как по тебе шевелится.
Это – скорпионы?»
«Да, скорпионы.
С ними не так скучно».
«Но они же ядовитые, Бонни.
Они тебя ужалят».
«Зачем они будут меня жалить, Адельф? — Я через силу засмеялась. — Скорпион просто так не станет тратить свой яд на меня.
Я не опасная для скорпиона.
Наоборот.
Я для скорпиона полезная».
«Чем ты полезна скорпионам, Бонни?» — Адельф спросила жадно.
«Я грею скорпионов.
Они на мне отдыхают.
Щекочут лапками.
Мое тепло их радует».
«Я бы никогда не подумала, — Адельф прошептала: — Бонни?»