Все стоят.
Дожидаются, когда дальше пойдем.
Вечер близко.
А мы только половину пути прошли.
Пыль.
Жара.
Тарантулы кусают.
А укрыться негде.
Болота вокруг.
Ни персикового дерева.
Ни оливковой рощи у дороги.
Я с повозкой выехал вперед.
Дожидаюсь, пока остальные подтянутся.
Слышу — хохот.
Кто-то на китаре начал играть.
Я понял, что снова веселье у разбойников.
Подумал:
«Не уехать ли одному?
Без разбойников.
Вдова и ее подруга долго ждать не будут.
Найдут себе других философов для увеселений на галерах.
Осел мой бойкий.
Если стражники нападут — ускачем.
Или не ездить без разбойников?»
Остановился.
С ослом вместе решаем — ехать, или не ехать».
«Я вижу, что Жиполит бороду расчесывает, — философ Кефал продолжал рассказ.
Так философы передавали мне свою историю. — Я свою повозку к его повозке приблизил. Говорю:
«Поедем, Жиполит, одни.
В балаган хочу.
Хоть выжимай меня.
Туника вся мокрая от жары.
В балагане весело.
Танцовщицы, певички, вино в амфорах.
Тетерева запеченные».
Жиполит меня спрашивает:
«Хороший ли ты философ, Кефал?
Кинжал у тебя есть»?
«Язык мой – кинжал мой, — отвечаю. — Но помимо языка с собой кинжал древний ношу». — Я поднял тунику.
Вокруг пояса веревка у меня была.
На веревке кинжал болтается.
Жиполит мне отвечает:
«Поедем.
Вдова веселая меня на игрища зовет.
Говорит, чтобы с другом философом приезжал.
Вдова вакханку приведет.
Только вакханку я себе заберу.
Ты же, Кефал, к вдове подластивайся.
На галерах поедем кататься.
Уговор — мое не трогай, брат Кефал».
Мы поехали в горы.
В поле далеко видать.
Нет стражников.
Въезжаем в узкое ущелье».
«Меня страх охватил, — философ Жиполит зазвенел цепями. — Говорю:
«Нужно в пещере спрятаться.
Проследим — не гонятся ли за нами стражники.
Вдвоем не отобьёмся.
На кол посадят.
Или еще что хуже сделают с нами».
Кефал возразил мне:
«Зачем прятаться в пещере.
Поедем к веселой вдове и к ее подружке».
Я же проявлял осторожность.
Говорю:
«Ты пока в ущелье ожидай.
Если стражники нас схватят, то отрубят все.
Не чем будет перед вдовой и вакханкой хвастаться».
Кефал тогда толстый был, красный.
Пот с него лился ручьями.
Я повозку развернул.
К горе поехал.
Осел мой идет тяжело.
Разбойники его у крестьян украли.
Я же осла раскормил морковкой.
Большой осел стал.
Затащил осел повозку на гору.
Будто крылья у меня на ногах выросли, как на сандалиях Гермеса.
На горе стражники от разбойников прячутся.
Тридцать копейщиков.
Мой осел увидел стражников.
Начал разворачиваться.
Понеслись мы с горы, как Сизиф и его камень.
Стражники копья в нас бросают.
Я увидел Кефала.
Кричу:
«Доставай свой кинжал.
Показывай стражникам.
Они философского кинжала испугаются».
Сам своего осла подбадривал:
«Вынеси меня, осел.
Пахлавы дам.
Не спотыкайся.
Одним копытом спотыкнешься — в ущелье полетим.
Я только до кинжала доберусь.
Живым тебя, осел, стражникам не отдам.