Если бы…
То я подумала бы, что ты наколдовала себе дополнительную красоту».
«На уроках истории мы изучали, что в древнейших цивилизациях ведьмами называли всех красивых женщин и девушек.
Злопыхатели считали, что если женщина наводит красоту и соблазняет мужчин, то она ведьма.
Потому что не накрашенная женщина в средние века была…
Что-то я заговорилась. — Я огляделась по сторонам. — Адельф?
Куда мне идти?»
«Бонни?»
«Да, Адельф».
«Я пойду с тобой.
Ты одна заблудишься».
«Но тогда все стражники и твой отец центурион подумают, что ты помогала мне сбежать.
Я не хочу, чтобы тебя обидели, Адельф».
«Я скажу, что ты сама выбралась из ямы, — Адельф тихо рассмеялась. — Надеюсь, что ты не обидишься, что я им скажу, что ты ведьма».
«Ведьма звучит уже, как комплимент».
«Комплимент, Бонни?»
«Похвала».
«Стражники подумают, что ты колдовством освободила себя, — Адельф показала пальчиком на обрезанную решетку. — Иначе, как колдовством это никто не объяснит.
Стражник Полиомелит придумает, что хотел тебя остановить.
Но ты его оглушила.
Затем ты забрала свои сапожки и кинжал…»
«Сапожки я тебе дарю, Адельф».
«Бонни?»
«Да, Адельф».
«Если не хочешь, чтобы мы поссорились, то не предлагай мне больше подарки.
Я спасала тебя, потому что так захотела.
Поняла?»
«Поняла, Адельф, — я опустила головку. — С побегом стражники поверят, а дальше…»
«А дальше я скажу, что я побежала тебя догонять и ловить.
Меня, возможно, за этот подвиг возьмут в войско.
Выходит очень смело с моей стороны».
«Я буду только рада, Адельф, если мой побег поможет тебе», — я накручивала волосы на пальчик.
Из волос выскочил скорпион.
Недовольно на меня посмотрел.
Задумался.
И побежал в родную смрадную яму.
Это для людей яма — смрадная.
А для скорпионов, наоборот.
Благоухает приятно…
«Уходим огородами, Бонни», — Адельф выпрямила спинку.
«Огородами?»
«Стражники в Кафтане на огородах выращивают рис.
Еды не всегда хватает».
«Мы будем топтать рисовые посевы?
Как-то нехорошо получится, Адельф».
«Мы по борозде, Бонни.
По борозде».
«По борозде?»
«По борозде».
И мы побежали.
Бежали легко и свободно.
Вдруг, Адельф остановилась.
«Бонни?»
«Да, Адельф».
«Мы идем…»
«Мы бежали, Адельф».
«Зачем бежать, если можно скакать».
«Скакать, Адельф?»
«Я возьму из конюшни стражников лошадей.
Скажу, что ты ускакала на лошади.
Я тебя догоняла — тоже на лошади».
«Адельф?»
Да, Бонни».
«Я на лошади не умею.
Вернее — умею, но не так, как бы…»
«Я поняла, Бонни, — Адельф склонила головку к левому плечу. — Поскачем на одной лошади.
Мы – легкие.
Боливар выдержит двоих».
«Адельф, — я сапожком рисовала в пыли сердечко. — Только ты нам помягче постели на лошадке.
Иначе сотрем себе все».
«Я не сотру себе, — Адельф засмеялась. — Но для тебя, Бонни, шкуру какую-нибудь брошу на лошадь. — Адельф провела ладонью по моим волосам. — Спрячься за земляной печью.
Тебя никто не заметит».
«Я не боюсь, — я выпятила грудь. — Ты же видела, Адельф, как я управляюсь со своим замечательным кинжалом. - Я отпустила кинжал в полет к ближайшей пальме.
Кинжал вернулся с сочным лиловым фиником. — Только что я кинжалом достала финик с той пальмы», — я показала пальчиком.