«Ну да, ну да».
«Может быть, ты еще скажешь, что прижимать к себе горячую, одуряюще пахнущую лесом и горными цветами, деву – радость?»
«Конечно, я так думаю.
И вам предлагаю.
Не хотите ко мне прижиматься — прижметесь в лесу друг к дружке.
Или найдете себе других подружек.
Моих поклонниц очень много в лесах и в горах.
Одеты они только в тонкий плющ».
«Целовать прекрасных дев при луне — тоже счастье для тебя, Дионис?»
«Очень даже счастье – целовать прекрасных дев при луне».
Три дочери царя снова засмеялись надо мной.
Обидно хохотали.
Свысока:
«Нет, патриций Дионис.
Высшим счастьем для девушки является вышивание туник.
После работы мы подходим к окну.
Смотрим в него.
Вышивание нас настолько возбуждает и веселит, что мы уже не можем сидеть на месте.
Мы волнуемся.
Можешь истерично кричать, Дионис.
Обвиняй нас во лжи.
Но нам нечего скрывать».
Я задумался.
Потом ответил с грустью:
«Даже кашлянуть боюсь.
Мой кашель может разрушить ваше счастье, которое вы имеете от вышивания и ткачества.
Я не имею никакого отношения к ткачеству.
Я – царь.
Подумайте еще раз хорошенько, красавицы.
Вы можете сидеть в доме вашего отца.
Или назовете меня царем.
Что лучше — старый ворчливый царь-отец, или молодой прекрасный, добрый, веселый царь — я?»
ГЛАВА 516
ДЖЕЙН И БОННИ
КАФТАНСКАЯ ПЛЕННИЦА
РАСПУТНИК ДИОНИС И ТРИ ДОЧКИ ЦАРЯ
Дочери царя замахали на меня руками:
«Ты слишком далеко зашел в своих мечтах, самозванец Дионис.
Мы тебе ответили, что нам во дворце нашего отца уютно и весело.
Мы возбуждаемся от спокойствия.
Ты хмуришься, когда смотришь на наши пальцы, Дионис.
Но мы этими тонкими — почти прозрачными пальчиками — вышиваем туники для сирот.
Ты хмуришься.
Мы же смирено улыбаемся.
Не быть тебе нашим царем».
Я закричал на прекрасных дочерей царя:
«Я ждал от вас другой ответ.
Если вы уколите пальчик иглой, то выступит капелька крови.
Вы можете поднести палец ко рту и пососать его.
Но все равно ваше внимание будет приковано ко мне.
Не делайте вид, что я вам безразличен.
Я же вижу, что нравлюсь всем вам.
Вы обожаете меня.
Со временем привяжитесь ко мне больше, чем сейчас привязаны к вашему распутному отцу царю и к ткачеству.
Я сообщил всем радостную новость о том, что я стал царем.
Лишь до ваших прелестных, но глупеньких головок, эта весть не доходит».
Дочери царя разъярились.
Они бросали в меня иглы:
«Ты, Дионис, думал, что обрадуешь нас?
Ты хочешь, чтобы мы обнаженные бегали по лесам за тобой?»
«Думаю.
Хочу, чтобы вы обнаженные бегали по лесам за мной».
«Мы больше не желаем слушать и отвечать тебе, патриций Дионис.
Мы обвиняем тебя в распутстве».
Я захохотал в ответ:
«Слишком подозрительно ласково вы на меня смотрите.
Обвиняете, но ласкаете взглядами».
«Мы потеряли терпение, Дионис».
«Но вы не потеряли совесть, девушки».
«Что скажут люди, если мы бы будем участвовать в сборищах, которые ты организуешь в лесах?»
«Люди скажут, что я – умный царь.
Вас же назовут мудрыми девами».
«Это могло бы многое объяснить, Дионис.
Но мы отдаем свои силы помощи беднякам.
Ткачество — наше признание.
Ткачество, а не блуд».
«Вы говорите о блуде, три дочери царя.