Нас бы разорвали на кусочки.
Разумеется, что мы хранили тайну, что ты, Дионис, собирался в Кафтане стать пекарем.
Три дня и три ночи мы добирались до Кафтана.
И вот мы здесь.
У тебя, наш славный красавчик Дионис.
Не прогоняй нас.
Накорми сладкими рисовыми лепешками.
Мы три дня ничего не ели.
Возьми нас в жены.
Как прекрасно быть женой пекаря.
Не надо унижаться перед нищими.
Нищих будем прогонять палкой.
От дочерей царя нищие могут требовать.
Но только пусть попробуют потребовать от жены пекаря.
Мы будем отвечать, что нам самим на жизнь не хватает.
Станем нищих бить палками.
По головам.
По спинам.
По пяткам». — Дочери царя Миния разволновались.
Тогда я принял мудрое для всех нас решение.
Я добрый.
Зла не помню.
Я приютил трех дочерей царя.
Мы договорились, что каждый месяц они будут меняться местами.
Первый месяц моей женой будет старшая дочь царя Миния.
Затем я с ней официально у жрецов разведусь.
Возьму в жены среднюю дочь царя.
Через месяц тоже с ней разведусь у жрецов.
Женюсь на младшей дочери царя Миния.
Потом — снова на старшей.
Затем — опять на средней.
Так мы меняемся.
Все ужасно довольные.
Когда дочери царя не мои жены, то они мои — служанки.
Работают у земляной печи.
Занимаются рисовыми плантациями.
Никто не чувствует себя обделенной.
Ведь каждая знает, что через пару месяцев снова будет моей женой». — Дионис закончил рассказ.
Погладил меня по коленке.
«Только в трудностях закаляется счастье», — я вспомнила слова майора космодесантников господина Шульмана.
«Наверно, ты та самая ведьма, — пекарь Дионис сузил глаза. — От тебя смердит ямой для особо опасных узников.
А твоя подружка – Адельф — дочка центуриона.
У вас запретная связь?
Поэтому дочь центуриона спасла тебя из ямы?
Она спасала свою любовницу.
Адельф похлопала тебя по попке…»
«Почему вы все искажаете? — Я пожала плечами. — Простое дружеское похлопывания.
Нет же!
Вы, местные, — я не сказала «дикари».
Не хотела обидеть пекаря, — простому поцелую между подружками радуетесь.
Поймите.
Ничего серьезного за дружескими поцелуйчиками, обжиманиями, похлопываниями не стоит.
Дружба — есть дружба.
А пахнет от меня плохо.
Потому что.
Потому что». — Я замолчала.
Не могла придумать оправдание вони.
«Я много путешествовал, — пекарь облизал губы. — Был в Бонжурии.
Плавал в далекие западные моря.
Везде сжигают ведьм.
Ни разу я не слышал, чтобы поцелуйчики, обжимания, похлопывания по попкам назывались дружескими.
Ты из какого царства приплыла, красавица?»
«Я — солдатка Империи.
Я прилетела на космолете».
«Бонни, — за земляную печь заглянула Адельф: — Ты с кем беседуешь?»
«С бывшим царем Дионисом», — я проблеяла.
«Адельф — дочь центуриона, — Дионис закашлялся. — Ты помогаешь беглой ведьме…
Я обо всем в Кафтане знаю.
Вы же думаете, что я – простой дурачок пекарь.
Я доложу о вас…»
«Доложишь, если вспомнишь», — Адельф, неожиданно, коротко ударила рукояткой меча сзади по шее пекаря.
Он застыл с выпученными глазами.
«Адельф?»
«Да, Бонни».
«Ты убила пекаря?
Нельзя убивать Имперцев.
Тем более что он заботится о трех своих женах.
Они — дочери царя Миния».
«Я не убила его, — в голосе Адельф прозвучало сомнение. — Я девушка хрупкая.