Я мешаю тебе смотреть на дорогу?
Тогда я сниму ладони с твоих грудей, Адельф.
За что-нибудь еще подержусь».
«Не надо, Бонни, — Адельф ответила слишком поспешно. — Держись лучше за мои груди, чем за что-нибудь еще.
Мы же на коне.
Я не выдержу».
«Что ты не выдержишь, Адельф?»
Но Адельф мне не ответила.
Мы молчали.
Дорога не ровная.
Я постоянно ерзала по овечьей шкуре.
Подстраивалась под тряску на коне.
Вскоре стало больно.
«Адельф?»
«Да, Бонни».
«Кажется, что я до крови растерла промежность.
Внутренние стороны бедер горят.
Я не капризничаю.
Спасибо тебе за все.
Но не было ли у тебя шкуры более мягкой, чем жесткая шкура овцы?»
«У меня в казарме спрятана накидка из нежнейших шкурок горностая, — голос Адельф напряженный. — Но она…
Как бы сказать.
Слишком мягкая, шелковистая.
Щекотала бы тебя всю дорогу.
Я бы на ней долго не проскакала».
«Почему бы ты на ней долго не проскакала, Адельф?»
«Бонни, — Адельф вскричала. — Слишком ты откровенная.
Шкурки горностаев нежно щекотали бы.
И… — Адельф махнула рукой. — Да ну тебя…»
«Адельф!
Ты имеешь в виду, что я бы расслабилась?
Так это — прекрасно!
Мы – время от времени — должны расслабляться».
«Чтоооо? — Адельф резко остановила коня.
Оглянулась на меня. — Мне послышалось?»
«Я не знаю, что тебе послышалось, Адельф, — я пожала плечами. — Но я сказала, что расслабление просто необходимо».
«Ну да, ну да, — Адельф проблеяла. — Я и забыла, что вы все ходите обнаженные.
Когда постоянно обнаженные, тогда и расслабление приходит часто.
У вас другие законы, Бонни». — Адельф повела коня с дороги.
«Адельф?»
«Да, Бонни».
«Мы уже прискакали?
Здесь ты видела спасательный бот?
Ущелье Аида?»
«Нет, Бонни.
До Ущелья Аида мы не доскакали.
Зато в оливковой роще протекает ручей.
Широкий.
Мы искупаемся.
Охладимся».
«Нас же догонят стражники, Адельф».
«Не догонят, — Адельф ответила неуверенно. — Но, если мы дальше поскачем, то — обязательно догонят.
Я должна охладить головку.
От тебя смердит ямой.
Ты же не хочешь дальше благоухать, как сто мусорных куч.
К тому же, ты натерла себе промежность.
Тоже нужно охладить.
Ты сказала, что у тебя все горит».
«Я могу потерпеть», — я ответила героически.
«Зато я с тобой не могу терпеть», — Адельф пробурчала.
«Ты не терпишь меня, Адельф? — Я распахнула глазища. — Но как же так?
Мы – подруги.
Подруги терпят друг дружку».
«Не в том смысле я не могу терпеть, — Адельф постучала пальчиком по моему лбу. — Я не могу терпеть твой жар.
Твои ладони на моих грудях…»
«Я же сказала — что я уберу ладони с твоих грудей, Адельф».
«Наоборот, — Адельф соскочила с Боливара. — Все наоборот, Бонни.
Я не могу сказать.
Мы не так воспитаны.
Завидую тебе, что ты…
Твои законы другие».
«Какие законы?
Как воспитаны?
Я не могу понять тебя, Адельф».
«Вообщем, я должно отдохнуть.
Расслабиться после того, как во время скачки ты…»
«Расслабиться? — Я захихикала. — Так бы и сказала, Адельф».
«С тобой невозможно, Бонни, — Адельф махнула рукой. — С тобой очень приятно невозможно».
«Ручей, — я увидела замечательную картину: чистейший ручей — почти маленькая речка.
Змеится среди зеленой травы оливковой рощи. — Я в яме забыла о воде.