1
От лица Ло
Никогда прежде я не слышала, чтобы ветер пел так тихо и разумно. Его голос не срывался в бурю, не шептал проклятий, как в Стамбуле, — он просто проходил между гранатовыми ветвями, будто не желая мешать моим мыслям. Я приехала сюда по настоянию тётушки Назлы — вдовы с весьма решительным характером и не менее решительной библиотекой.
— Ты слишком много пишешь и слишком мало живёшь, — заявила она, упаковав мои рукописи в деревянный ящик и велев слугам нести его к фургону.
Мне было двадцать три, и я почти не спорила. Спорить требовало пыла, а он выгорел во мне после последнего письма. Я не писала мужчинам И не получала от них писем. Но одно пришло. Холодное, как февраль.
…Новый дом находился в трёх часах пути от Измира. Его описали как «уединённый уголок для отдыха и покоя», но это было лукавство. Дом оказался настоящей усадьбой- с толстыми каменными стенами, узкими лестницами, балконами, с которых открывался вид на сад и неподвижное, безмолвное море. Мне казалось, будто я поселилась не в доме, а в воспоминании, давно оставленном кем-то, кто любил тишину.
Первую ночь я не спала. Лаванда под подушкой, свежие простыни, шелест штор, и вдали — совы. Это была не та тишина, что пугает, а та, в которой слышно, как думает собственное сердце. Я лежала под высоким потолком и не знала — начнётся ли здесь новая глава, или просто закончится старая.
Утро встретило меня светом — не ярким, а рассеянным, будто его растворили в лимонном чае. Я спустилась босиком по скрипучей лестнице, вышла в сад и встала у виноградной лозы, запутавшаяся в себе, как в старом письме — она напоминала мне саму себя.
Я села на скамью, рядом с глиняной урной, и открыла тетрадь. Но прежде чем перо коснулось бумаги, я услышала шаги. Не тяжёлые, но уверенные. Они звучали так, будто этот сад принадлежал им давно — задолго до моего появления.
Мужчина шёл по каменной дорожке, не спеша. На нём была простая льняная рубашка и тёмные брюки, чуть запылённые. Волосы — немного длиннее, чем того требовал городской этикет. Лицо — бледное, будто он часто избегал солнца. А глаза… слишком внимательные, чтобы чувствовать себя незамеченной
— Прошу прощения, — произнёс он. — Вы хозяйка сада?
Я подняла бровь.
— Сад, кажется, общий. Или уже нет?
— Вам принадлежит половина дома, — он указал за куст, где виднелась крыша второй половины усадьбы. — А мне — другая. Получается, мы соседи.
— Это новость. Обычные мои соседи — шумные продавцы книг и уличные кошки.
Он чуть усмехнулся.
— Здесь нет продавцов. А кошки… они боятся меня.
— Как и люди?
Я ожидала раздражения, но он остался спокоен.
— Иногда. Особенно те, кто слишком быстро делают выводы.
— Вы кажетесь очень уверенным в себе.
— Это потому, что я часто сомневаюсь.
Он подошёл ближе. Я заметила садовые ножницы в его руке.
— Позвольте подрезать лозу? Она мешает проходу.
— Она не виновата, что потянулась туда, где тень была теплее — Я поднялась. — Но если вы сделаете это аккуратно — не возражаю.
— Я всегда стараюсь делать всё аккуратно, — сказал он и склонился к ветвям, будто говорил с ними по-особенному.
Меня звали Ло. Ему было двадцать семь. И звали его Каин Демир. Но это я узнала позже. А в тот миг я просто стояла под виноградом, среди запаха зелени, и впервые за долгое время чувствовала, что кто-то чужой не стал врагом моим мыслям.
Каин работал молча. Его движения были не торопливыми, но точными, с особенной сосредоточенностью, будто каждый стебель был для него значим. Я села обратно на скамью, взяла перо, но не писала — наблюдала. Он не спрашивал, кто я и почему приехала. Не бросался в пустые любезности. Это было странно — и оттого приятно. В городе все или говорили слишком много, или слишком мало. Он умел быть в тишине, словно это был единственный язык, который он знал по-настоящему.
Иногда я искала в людях подтекст, иногда — врага. Но в нём, как ни странно, не было ни того, ни другого. Была какая-то… тень. Глубокая, не агрессивная, но ощутимая, как запах после дождя. Сад уже не казался таким запущенным. Он словно расправлял плечи в присутствии этого мужчины. Я ловила себя на мысли, что давно не чувствовала себя так спокойно рядом с кем-то.
— Вы не из этих мест, — заметила я, чтобы нарушить собственную задумчивость.