— Взгляды, господин Джалал, иногда выдают намерения точнее, чем бумаги. Но резюме — вещь полезная.
— Если вы пожелаете, я направлю копии по вашему адресу.
— Нет нужды. Я заберу их лично.
Он кивнул.
— Разумеется.
Мы поднялись одновременно. Он проводил меня до двери и, уже без нарочитой вежливости, заметил сдержанно:
— Рад, что вы приехали лично. Это… изменило тон разговора.
— В том и была цель. Чтобы тон был точным.
— В таком случае… до встречи?
Я посмотрела прямо.
— Только если эта встреча будет необходима. Не декоративна.
Он слегка склонил голову.
— Надеюсь, она не станет конфликтной.
Я не ответила. Просто вышла.
Дверь за спиной закрылась. Я не торопилась уходить — просто шла вперёд, по прямому коридору, пока в поле зрения не появился он.
Каин стоял у стены — спокойно, как человек, который умеет ждать и не требует, чтобы его замечали первым. Он не сделал ни шага. Я сама подошла.
— Знал, что я здесь? — спросила я.
— Услышал имя. Догадался.
— Ты не вмешался.
— Не имел права.
— Но остался?
— На случай, если всё пойдёт хуже, чем ты ожидала.
— А если бы пошло?
— Тогда вмешался бы. Без слов, если нужно.
Я выдохнула. Не с облегчением, просто — чтобы дыхание снова стало ровным.
— Он работает аккуратно, — сказала я.
— Я знаю.
— Не давит, не угрожает. Просто даёт понять, что ты в списке тех, кто может проиграть — и это будет законно.
— Он играет на времени.
— Я это тоже поняла.
— Есть план? — спросил он.
— Да. Заберу копии документов. Сверю кадастр. Запрошу архив.
— Сама?
— А кто ещё?
Он кивнул. Не комментируя.
— Я могу подключиться, если потребуется, — сказал он.
— На каком основании?
— На том, что ты — не одна. Даже если делаешь всё сама.
— Я не просила.
— Я не жду, что попросишь.
Пауза.
— Тогда зачем ты это говоришь?
— Чтобы потом ты не сказала, что я молчал, когда мог быть рядом.
Я посмотрела на него. Спокойно. Без защиты.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что.
— Не лезь, пока я не скажу.
— Не лезу.
Он кивнул коротко. Я — тоже.
К вечеру дом стал слишком тихим. Ни скрипа половиц, ни шагов по лестнице, ни характерного щелчка чашки о блюдце в кухне. Я знала эту тишину. Она не значила покой — только ожидание.
Оно просачивалось из стен. Из мыслей. Из женщины, которая сидела на террасе и не закрывала книгу уже полчаса, хотя ни разу не перевернула страницу.
Я вышла к ней, не привлекая внимания. Назлы даже не подняла глаз.
— Всё пересмотрела? — спросила я.
— Дважды. И не только бумаги. Мысленно — всё, что могла бы сделать иначе. Хотя знаю — ничего бы не изменилось. Такие люди, как он, приходят не потому, что мы дали повод. А потому, что умеют ждать, пока ты оставишь щель в двери.
Я села рядом.
Тень от виноградника легла между нами, как новая стена.
— Я не сержусь, — сказала я.
— И правильно делаешь. Здесь не на кого.
— Я могла бы уехать. В другой город. Снять жильё. Тогда бы он не…
— Не воспользовался бы тем, что я когда-то оставила без подписи важную строку? Нет. Он бы воспользовался. Просто позже.
Она положила книгу рядом.
— Когда ты говорила с ним — ты чувствовала, что это личное?
— Нет. Это было деловое. Холодное. Но не без просчёта. Он ждал, что я приду с сомнением в голосе. А я пришла — с ручкой и датами.
— И?
— Он замолчал на три секунды, прежде чем ответить. Этого достаточно, чтобы понять: он уже думал, как будет вести себя со мной. Но к такому разговору не был готов.
— Ты хочешь бороться?
Я посмотрела прямо.
— Я не хочу ,но буду.
Назлы поправила шаль. Руки у неё дрожали еле заметно — от усталости, не от страха.
— Я не хочу, чтобы ты ввязывалась в это ради меня.