— Чем обязан? — обернувшись, спросил Гамбоа.
— Падре, прошу: окажите услугу. Подвезите меня!
— А куда вам надо?
— Все равно куда. Вперед!
Священник, помедлив долю секунды, включил мотор. Какое-то время они ехали молча, а потом в машине случилась поломка, и падре был вынужден поднять капот, надеясь устранить обрыв провода. Тут к нему и подошел полицейский с вопросом:
— Вы случайно не видели высокого, темноволосого, плотного сложения человека? Это опасный преступник, убийца. Он должен быть где-то здесь. Почему вы молчите, падре? Не видели?
Гамбоа медленно опустил крышку капота, заглянул сквозь лобовое стекло внутрь салона и, не увидев там пассажира, ответил: «Нет».
— Ну, простите, что побеспокоил вас, — сказал полицейский. — Лучше вам с ним и не встречаться, потому что этот тип очень опасен.
Соединив концы оборванного провода, падре еще раз внимательно оглядел салон и включил зажигание.
— Эй! Куда ж вы без меня? — помахал ему рукой недавний пассажир.
— Где вы были? — спросил падре.
— Справлял нужду.
— Значит, опять поедем вместе? Ну что ж, самое время познакомиться. Меня зовут падре Игнасио Гамбоа.
— А я — парень на мгновение замялся. — А я — Галавис. Крус Хесус Галавис.
— Скажи, сын мой, — строго спросил его священник, — ты действительно кого-то убил? У тебя приятное лицо, и внешне ты не похож на убийцу.
— Да не бойтесь вы, никого я не убивал.
— Но какое-то преступление ты ведь совершил, раз тебе приходится скрываться от полиции.
— Это сделал не я, а другой! Понятно? Но обвинили во всем конечно же сына Эрнестины.
— А что сделал тот, другой? — не унимался Гамбоа.
— Послушайте, падре, вы — священник или следователь? — раздраженно бросил Галавис.
— Священник.
— Ну, тогда предлагаю подкрепиться вон в том ресторанчике. Я здорово проголодался.
— Это безумие! Тебя преследует полиция и гвардейцы.
— И еще мафиози, которые потеряли на мне кругленькую сумму! — добавил, усмехнувшись, Галавис.
— Да-а, — покачал головой падре. — Ну и влип же ты, парень.
Пообедали они бананами, росшими вдоль дороги. Падре рассказал спутнику, что едет в Сан-Игнасио-де-Кокуй, и Галавис напросился вместе с ним туда же.
— Однажды я поклялся, что больше никогда не окажусь в тюрьме, — пояснил он. — И на моей совести нет никакого преступления. Но в полиции мне не поверят!
— Ладно, поедем, — смилостивился падре. Они уже почти добрались до Гусман-Бланко и рассуждали, как переправить машину по реке, когда из
поравнявшегося с ними автомобиля раздались выстрелы.
— Бьют по шинам. Гоните, падре! — взмолился Галавис. — Это мафиози.
Гамбоа помчался на предельной скорости, однако вскоре был ранен.
— Гады! — выругался Галавис. — Теперь целят в водителя. Падре, я сам сяду за руль. А вы — молитесь!
Он круто свернул с дороги и поехал напролом по сельве. Но заросли становились все гуще, а священник, потерявший много крови, был при смерти. Галавис остановил машину. Падре жестом попросил вынести его на воздух. Галавис бережно положил раненого на траву.
— Сейчас повернем обратно, — решительно заявил он, — вам необходим врач.
— Нет, — еле слышно произнес Гамбоа. — Ты не довезешь меня... Я умираю...
— Глупости! — рассердился Галавис. — Я не позволю вам умереть. Вы меня спасли, а теперь настал мой черед.
— Там... возьми... — пробормотал падре, указывая на свою дорожную сумку.
— Что? — не понял его Галавис. — Это? Это? Ах, вы имеете в виду Библию! Сейчас, сейчас...
— Читай, — шепотом попросил падре.
— Да, конечно. Надо молиться. Почему твой Бог несправедлив к тебе? Эта пуля предназначалась мне!
— Читай. Вот здесь...
— Да, падре. Как скажете, — молвил Галавис, вытирая навернувшиеся на глаза слезы.
Глава 8
Тот факт, что Манинья хотела убить ее, сразу же развеял у Каталины благодушные мечтания о сельве, которым она предавалась накануне у водопада.
— Все, пойдем к лодке, — сказала Каталина, обращаясь к Рикардо. — Нормальный человек не сможет привыкнуть к этой дикости.
— Значит, мы с твоим отцом ненормальные, — грустно произнес лодочник.
Навстречу им неожиданно вышли Жанет и Антонио, спросили, как пройти к водопаду, о котором им в восторженных тонах рассказал Бенито.
— Вы уже пришли. Слышите его шум? — ответил Рикардо. — Только не задерживайтесь там: мы скоро отплываем.
Всю обратную дорогу Каталина молчала, а когда вдали уже замаячила река, — вдруг почувствовала необъяснимый страх.