Ждать ему пришлось недолго: из-за поворота показалась лодка Маниньи Еричаны, и двигалась она вниз по реке. Галавис напряг память и вспомнил название поселка, в который направлялся Гамбоа.
— Не довезете ли вы меня до Сан-Игнасио-де-Кокуй? — крикнул он с берега.
Манинья велела Такупаю остановиться.
— Я священник, выпускник семинарии, — затараторил Галавис. — Мне дали приход в Сан-Игнасио...
— Садитесь, — устало сказала Манинья. — Мы довезем вас до Сан-Игнасио.
Странная болезнь Лус Клариты заставила сельчан с особым трепетом ожидать возвращения Рикардо Леона.
— Только он может вылечить мою девочку, — утверждала Инграсия, и с ней соглашались все.
Ночью, однако, к берегу причалила лодка Маниньи Еричаны, и многие восприняли это как дурной знак.
— Уж не случилось ли чего с Рикардо и Каталиной? — беспокоилась Тибисай. — Днем сельва так страшно шумела. Такой гул стоял только в тот раз, когда река унесла трех бразильцев.
— Не каркай! — оборвал ее Дагоберто, но с появлением колдуньи и его настроение заметно испортилось.
Встречать лодку Маниньи не вышел никто, кроме Гараньона.
— Я говорила, что ты отвечаешь за жизнь Леона? — грозно спросила его Манинья.
— Теперь тебе придется держать ответ.
— Я ничего не мог сделать. Он убежал! Уплыл! — слезно оправдывался Гараньон.
— Рикардо Леон мертв, — оборвала его Манинья. — И ты умрешь тоже.
— Пощади! Я не виноват, — взмолился Гараньон, встав перед ней на колени.
— Поднимись, ничтожество, — брезгливо произнесла она. — Я прощу тебя на этот раз. Отправляйся в заброшенную шахту. Там я оставила женщину, которую жизнь превратила в животное. Эта несчастная знает все о золоте. Приведешь ее в Сан-Игнасио.
Галавис сошел на берег незамеченным и остаток ночи провел в раздумьях о своем дальнейшем поведении. А утром его обнаружил капрал Рейес.
— Ваши документы, сеньор!
— У меня нет документов, — готовый к такому повороту событий, ответил Галавис. —
Их украли. Но есть бумага из церкви Пуэрто-Аякучо.
— Имя? — строго потребовал капрал.
— Гамбоа. Франсиско Игнасио Гамбоа. Для друзей — Начо.
— Для друзей? — миролюбиво усмехнулся Рейес.
— Да. Для друзей.
— Что ж, пойдемте, я представлю вас моему командиру.
Хустиньяно Гарсия встретил новоявленного Гамбоа с распростертыми объятиями:
— Падре! Какая радость! Мы ждем вас уже двое суток. Теперь, с вашим приездом, все наши неприятности кончатся, я уверен!
Так Крус Хесус Галавис стал «священником» по имени Франсиско Игнасио Гамбоа.
Хустиньяно вышел на площадь, чтобы сообщить радостную весть сельчанам, но его встретили другой, печальной новостью — приехавшие Жанет и Антонио сообщили о трагической гибели Каталины, Рикардо и Бенито.
Добравшись до селения индейцев, Рикардо провел довольно сложную хирургическую операцию — извлек из тела Бенито несколько металлических осколков. Каталину это уже не удивляло: она была уверена, что Рикардо Леон — профессиональный хирург, оставивший по какой-то причине врачебную деятельность. Беспокоило ее только состояние Бенито.
— Потерпи, миленький, — говорила она, вытирая испарину с его лба. — Доктор Рикардо сумеет поставить тебя на ноги! А я буду сидеть у твоей постели сколько понадобится.
Парнишка в ответ благодарно улыбался.
— Во всем виноват я, — казнил себя Рикардо. — Хайро хотел расправиться со мной, а пострадал Бенито. Этот мальчик мне — как сын. Кроме него у меня никого нет.
Каталина старалась утешить Рикардо. Тревога за жизнь Бенито сблизила их, как никогда прежде. Воспользовавшись этим, Каталина в который раз попросила лодочника рассказать о его прошлом, но он опять отшутился, перевел разговор на другую тему:
— Смотри, что нам приготовили заботливые хозяева! Прекрасный гамак для двоих.
— Я уже спала однажды с тобой в гамаке, и мне этого достаточно, — резко ответила Каталина.
— Но не можем же мы пренебрегать гостеприимством таких милых людей, — насмешливо убеждал ее Рикардо.
— Ты ложись, а я немного прогуляюсь.
— Спасаешься бегством?
— Нет. Просто я не знаю, как поступить, — честно призналась Каталина. — И зачем мы только повстречались?
— Ну ладно, — смилостивился он. — Прогуляйся и приходи поскорее. Тебе не следует меня бояться.
— Правда? — с робкой надеждой спросила она.
— Правда. Ложись. Ты ведь так устала за эти сутки. А я, пожалуй, еще потолкую с индейцами.