— Я выполню вашу просьбу, но, по-моему, вы делаете большую глупость, оставаясь в сельве, — обиженно произнес Эррера.
— Иногда бывает, что вся жизнь — сплошная глупость, лейтенант, — позволил себе заметить Рикардо.
— Ладно, прощайте, Каталина Миранда, — улыбнулся напоследок Эррера. — Не поминайте лихом.
— Скажи, почему ты решила вернуться в поселок, который так не любишь? — спросил Рикардо вечером, когда индейцы и Бенито уже уснули, а они с Каталиной сидели у огня, периодически подбрасывая в него сухие ветки.
— Ты же видишь, как я привязалась к Бенито, — не сразу ответила Каталина. — Он упрашивал меня остаться, и я не смогла уехать.
— Значит, причина — в Бенито, — ехидно заметил Рикардо.
— Не только. Я хочу увидеть отца, успокоить его. Он ведь сейчас горюет, оплакивает меня.
— Это веские причины, — согласился Рикардо. — Но есть еще одна, о которой ты умалчиваешь.
Он решительно обнял Каталину и поцеловал ее так же страстно, как сделал это на причале, полагая, что прощается с ней навсегда.
— Не надо, Рикардо, — освободившись из его объятий, сказала она. — Я не хочу, чтобы ты заблуждался на мой счет.
— Но почему, почему? Я же вижу, что ты одинока, хотя и говоришь о каком-то женихе. Не спорю, возможно, он и есть, но ты его не любишь. Иначе тебе не пришло бы в голову отпустить лейтенанта и остаться здесь. Люди всегда хотят быть с теми, кого любят или... начинают любить!
Их уединение внезапно нарушила Хосефа, возникшая из темноты как привидение.
— Я рада, что ты жив, лодочник, — сказала она.
— Какой цинизм! — возмутилась Каталина. — Разве не вы приказали взорвать его лодку, не вы ранили Бенито?
— Нет, не я, — прямо посмотрела на нее Хосефа. — Это сделал Хайро, за что и поплатился. Я действительно рада, что все вы остались живы. А сейчас мне надо кое-что сказать Леону. Не будете возражать, если мы с ним отойдем в сторону?
— Я могу вас оставить, — вспыхнула Каталина и тотчас же направилась к своей хижине.
— У меня мало времени, Рикардо, — сказала Хосефа, положив руки ему на плечи, — поэтому я буду краткой. Во-первых, скажи моему брату, что скоро я за ним приду.
Во-вторых, возьми вот это, — она достала из кармана брошь Каталины и отдала ее
Рикардо. — Я сняла ее с твоей рубашки, когда ты спал. Прости. Хотела оставить себе на память, но не смогла.
— Спасибо, команданте, — взволнованно произнес Рикардо. — Эта вещь очень дорога мне. Я думал, что потерял ее.
— Ладно, не надо продолжать. Я знаю, чья это брошь... Есть еще и третье, что я собиралась тебе сказать: возможно, когда-нибудь я приду и за тобой, Рикардо Леон. Нам ведь есть о чем поговорить, не так ли?
— Мне казалось, мы больше ничего не должны друг другу.
— Нет, я хочу, чтобы ты заплатил мне за эту вещицу, — озорно усмехнулась Хосефа. — Но, разумеется, не сейчас. Подождем до лучших времен!
Сказав это, она повернулась и растаяла в темноте.
— Оставь меня! — сердито бросила Каталина, когда Рикардо вошел к ней в хижину.
— Ты просто отвратителен! Не могу видеть, как женщины охотятся за тобой.
— А по-моему, ты всего лишь ревнуешь, Каталина Миранда!
Глава 9
Дагоберто тяжело переживал смерть дочери. Выслушав скорбный рассказ Жанет и Антонио, он попросил оставить его одного, затем вдруг резко вскочил с места, отыскал пистолет и помчался в гостиницу к Хосе Росарио.
Партизану к тому времени стало уже заметно лучше, хотя он оставался по-прежнему прикованным к постели. Лола Лопес не только умело справлялась с ролью сиделки, но еще и проводила посильную психотерапию: внушала, что такой молодой, красивый парень не должен тратить свою жизнь на войну, грабежи и убийства.
— Я никогда никого не убивал, — твердил Хосе Росарио.
— Ну и прекрасно! Значит, на твоих руках нет крови и ты можешь спокойно выйти из этой дурацкой игры в народных мстителей. Женишься на какой-нибудь хорошей девушке, у вас будут красивые ребятишки. Ты ведь очень красивый, Росарито.
— Как ты меня назвала?
— Росарито. А что, тебе не нравится?
— Так называла меня мама...
— Ну вот, вспомни, как тебе хорошо было в детстве, с мамой. Разве ты не хочешь завести собственный дом, семью?
Хосе Росарио отмалчивался, но слушал Лолу как завороженный...
Дагоберто ворвался в гостиницу подобно смерчу: грубо оттолкнул перепуганную Лолу и, взяв на прицел Хосе Росарио, заявил, что убьет его.
— Твои дружки не пощадили мою дочь. Убили Рикардо Леона, мальчишку Бенито. Ты заплатишь за это своей жизнью!