— Слава Богу! — облегченно вздохнули сельчане, когда окно открылось. — Падре помог сеньору выстоять в горе!
Пиво между тем кончилось, и Гамбоа счел свою миссию завершенной.
— Большое спасибо, Миранда. Ты спас меня от жары и от жажды. А сейчас я пойду.
Отдохни...
— Скоро турки привезут нам много пива, — сообщил Дагоберто. — Заходи, я тебя угощу.
— Спасибо, спасибо. Но когда приедут турки, меня уже здесь не будет.
— Ты ведь только что приехал! — ничего не понял Миранда.
— Это я так, образно говоря, — поспешил исправить оплошность Гамбоа. — Храни тебя Господь, сын мой.
Осыпаемый благодарными словами сельчан, Гамбоа был сопровожден в отведенную для него комнату в доме Мирейи.
— Вы отдохните, падре, а мы все подготовим к мессе, — сказала Инграсия. — Потом Мирейя вас позовет.
Оставшись один, самозваный священник стал лихорадочно соображать, что же ему делать дальше — Какой позор! До чего я докатился! — приговаривал он, мечась из угла в угол. — Мне стыдно, падре Гамбоа. Помоги, подскажи выход! Не могу же я служить мессу. Да и не знаю, как это делается. Черт побери! Как же быть? Нет, пусть лучше меня схватит национальная гвардия, но я не опущусь до такого бесстыдства! Все, падре Гамбоа, я ухожу! — он взял сумку покойного священника и уже сделал шаг к порогу, как вошла Мирейя.
— У нас все готово, падре, — сообщила она. — Подходящего помещения в деревне нет, но вы ведь сможете отслужить мессу и на площади, не так ли? Мы там поставили стол, принесли иконы и свечи...
— Спасибо, дочь моя. Сейчас переоденусь. Я как раз взял для этого сумку. Ну-ка, что тут у меня? — он вынул все вещи покойного и, разложив их на диване, стал соображать, что же ему следует надеть.
— Ой, какая красивая епитрахиль! — воскликнула Мирейя, бросив беглый взгляд на вещи постояльца. — Это все, что вы привезли с собой?
— Да.
— И у вас нет даже сутаны?
— Нет. Главное ведь — не облачение, а вера. Я так считаю, — произнес он вслух, а про себя добавил: «В сутане я похоронил того, кто был истинным священником, а не самозванцем. Не мог же я раздеть его догола».
Подойдя к площади, падре увидел рассевшихся на стульях сельчан и стол, на котором стояли иконы и горели свечи.
— Падре, это ничего, что стол — из бара? — встретила его смущенная Инграсия. —
У нас нет другого. Но мы накрыли его совершенно новой скатертью.
— Не беспокойтесь, все прекрасно, — благостно усмехнулся падре.
— Еще я принесла хлеб, воду и уксус для причащения общины. К сожалению, в поселке не нашлось вина. И вообще здесь нет ни капли спиртного, чтобы можно было чем-то заменить вино. Поэтому, я думаю, можно добавить в воду немного фруктового уксуса.
— Простите, Инграсия, — шепотом обратился к ней падре, — в церкви всегда есть мальчик, который помогает священнику...
— Служка?
— Да. Разумеется, вы — не мальчик, но не могли бы вы мне помочь во время службы?
— Хотите, чтобы я почитала что-нибудь из Евангелия? — Инграсия никак не могла понять, что от нее требуется.
— Ну, вообще начать все это вы могли бы?.. Я — молодой священник, только что закончил семинарию... Очень волнуюсь. А мне не хотелось бы, чтобы это увидели все прихожане.
— Хорошо, падре, я вам помогу.
«Гамбоа! И ты помоги мне! — взмолился Галавис. — Из-за тебя я попал в эту переделку. Пошли чудо! Я не хочу так подло обманывать таких милых людей».
— Прошу всех садиться, — откашлявшись, громко произнесла Инграсия. — Сейчас я буду произносить слова молитвы, а вы повторяйте за мной...
— Чудо! Чудо! — воскликнула вдруг Тибисай. — Смотрите все туда! Там — лодочник.
Живой! И Каталина! Господи, ты совершил чудо, воскресил их из мертвых!
Прихожане истово крестились, боясь, что перед ними — привидения, но затем поняли, что это и в самом деле живые Каталина и Рикардо. Тотчас же всех сельчан как ветром смело со стульев — с радостными криками они бросились навстречу воскресшим.
— Там, в лодке, — раненый Бенито, — вырвавшись из объятий сельчан, сказал Рикардо. — Помогите мне донести его до гостиницы.
«Падре Гамбоа, ты — святой! Ты совершил чудо! Благодарю тебя!» — творил молитву покинутый всеми Галавис.
— Падре, вы сотворили чудо! — вспомнила о нем Инграсия.
— Но я ничего даже не успел сделать.
— Нет, вы сделали это своим появлением в поселке!
Бенито разместили в комнате, соседствующей с комнатой Хосе Росарио.
— Теперь у нас здесь будет лазарет, — пошутил Рикардо, — а я стану в нем главным врачом. У меня ведь больше нет лодки. А ты, Лола, согласна и дальше выполнять функции санитарки? У тебя это неплохо получается.