— У меня уже есть работа.
— Не будь дураком. Подумай хорошенько. И не забудь, что я жду тебя сегодня вечером у себя.
— Ладно, Манинья, подумаю. А пока попрошу тебя: оставь в покое Каталину. Она скоро уедет. Не вреди ей.
— Это будет тебе дорого стоить, Леон.
— Назови цену.
— Моя цена — это ты, красавчик. Годится?
— Я должен быть уверен, что ты не тронешь Каталину.
— Если Манинья дала слово, она его держит.
Приходи завтра после восхода луны.
— Почему завтра? Только что ты говорила — сегодня.
— Манинья передумала. Когда Рикардо вернулся обратно на площадь, сельчане уже вовсю веселились, попивая ликер, оставленный Маниньей. Каталины среди них не было, Дагоберто также отсутствовал. Присмотревшись к публике повнимательней, Рикардо недосчитался и Ларрасабаля.
— Ты играешь с огнем, Рикардо Леон, — прозвучал у него за спиной голос Тибисай.
— О чем ты? — удивленно вскинул брови Рикардо.
— Не прикидывайся невинной овечкой, — строго сказала старуха. — Мне все известно про твои шашни с Маниньеи Еричаной. Остановись, парень! Эта колдунья погубит тебя.
— Спасибо, Тибисай, за предупреждение, — вежливо ответил ей Рикардо и пошел по направлению к дому Дагоберто.
Предположения его оправдались: Каталина, действительно, беседовала с Фернандо на освещенном крыльце.
— Ты не должна бояться этой чудовищной женщины. Сегодня ты ее поставила на место, и она ретировалась. Поступай так же и в дальнейшем. Тогда твой страх и неуверенность в себе исчезнут, — горячо убеждал ее Фернандо. — Ты единственная из всех родилась в Сан-Игнасио, и у тебя есть полное право чувствовать себя здесь хозяйкой...
Рикардо, стараясь не обнаружить себя, удалился.
Падре Гамбоа робко постучался в дом Мирейи. — Входите, открыто, — отозвалась она.
— Я не заметил вашего ухода с праздника, простите. Из-за меня вы не ложились спать и не запирали дверь.
— Нет, что вы! Я никогда ее не запираю. Да и воровать у меня нечего. Разве что вот эту шкатулочку с украшениями. Берегла их для свадьбы, но... Я уже никогда не выйду замуж.
— Напрасно вы так говорите.
— Нет, я знаю. Есть женщины, которые рождаются для замужества, но я принадлежу к тем, кому суждено быть одинокими.
— Все не так, дочь моя, — Галавис вспомнил, что он — падре. — Ты очень красивая женщина, и, поверь мне, однажды в эту дверь войдет мужчина, который женится, на тебе. Тогда ты наденешь свои украшения, — он улыбнулся своей мягкой обаятельной улыбкой.
— Хотите посмотреть на них, падре? — Мирейя открыла шкатулку.
— О, это очень хорошее золото! — воскликнул он. — Я не ошибся?
— Да, хорошее. Я собирала его все эти годы в сельве. Потом сюда забрел один швейцарец и сделал эти сережки, ожерелье и кольца. Кстати, он предлагал мне выйти за него замуж, и я даже согласилась... Но он внезапно исчез с моими украшениями. Ушел в сельву, заблудился там... А через год индейцы нашли его скелет и рядом — вот это золото.
— Да, печальная и весьма поучительная история, — раздумчиво произнес падре.
— Доброе утро, принцесса! Как спала? — приветствовал дочь Дагоберто. — А мы с
Паучи уже приготовили для тебя завтрак.
— Спасибо, пала. Спала на удивление крепко.
— Ну и слава Богу. А то вчера эта колдунья испортила тебе настроение. Ты не должна бояться ее, дочка. Я — рядом с тобой и сумею тебя защитить. Почему ты смеешься? Не веришь мне?
— Верю, папочка. А смеюсь потому, что Рикардо сказал мне то же самое и теми же словами.
— Опередил меня? Но я на него не в обиде. И даже рад. Значит, ты ему не безразлична! Полагаю, и он тебе нравится?
— Папа, не надо, а то поссоримся.
— Но почему? Было бы неплохо, если б ты и Рикардо...
— Перестань. Я же не лезу в твои дела, хотя мне кажется, что ты несправедлив к Мирейе и чересчур любезен с Паучи.
— Это называется «не лезу», — усмехнулся Дагоберто.
— Ну, я же говорила, что мы опять можем поссориться, если затронем эту тему.
— Ты была права. Давай лучше приступим к завтраку.
Сержант Гарсия провел ночь без сна и выглядел осунувшимся.
— Вы заболели? На вас лица нет, — испугался Рейес, увидев его утром.
— Нет, не заболел. Но то, что случилось, — еще хуже болезни: я потерял надежду.
А это самое печальное. Ведь когда ты влюблен и надеешься на взаимность, — у тебя вырастают крылья и обычный птичий щебет звучит как божественная музыка! Таким был я до вчерашнего вечера. А теперь для меня все кончено: Инграсия выходит замуж за Негрона.
— Но они уже давно живут вместе, — напомнил Рейес.