— Пока их брак не был освящен церковью, у меня оставался шанс.
— Он и сейчас остается! Падре ведь их так и не обвенчал. Поэтому не
расстраивайтесь раньше времени. Пойдемте на причал. Вы, судя по всему, даже не слышали, как Тибисай била в кастрюлю.
— Кто прибыл? — встрепенулся Гарсия.
— Турки!
Торговец Дабой своим прибытием разрешил если не все, то, по крайней мере, очень многие проблемы обитателей Сан-Игнасио. Прежде всего, он привез долгожданную выпивку и продукты. А кроме того, доставил самые различные товары, на которые и набросились сельчане. Особенно усердствовала конечно же Инграсия. Теперь, когда Абель нашел золото, она могла позволить себе то, о чем раньше и не помышляла:
платья для себя и Лус Клариты, игрушки для Джефферсона и Вашингтона, сладости для всей семьи, а также постельное белье, скатерть, посуду.
— А нет ли у вас миксера? — спросила она у Дабой.
— Конечно же есть, — расплылся в улыбке турок. — Даже мне известно, что заветная мечта вашей жизни — миксер. Вот он!
— Подожди, Дабой, — остановил его сержант Гарсия. — Это не тот ли миксер, который я заказывал тебе в прошлый раз?
— Тот. Но ведь вы, насколько я помню, хотели подарить его сеньоре Инграсии? Вот я ей и отдаю ваш подарок. А вы можете оплатить его.
— Эх, ничего ты не понимаешь! — махнул рукой Хустиньяно. — Я хотел сам... В общем, Инграсия, возьми это от меня. Я знаю, что ты давно хотела приобрести такой миксер.
— Я не могу принять его в подарок. Я сама заплачу.
— Не обижай его, Инграсия, — сказала Мирейя. — Он ведь от чистого сердца.
Инграсию не уговорили взять у Хустиньяно миксер, и, огорченный, сержант ушел со своим миксером. Зато потом Дейзи, увидев среди товара свадебное платье, подбила
Инграсию купить его.
— Простите, сеньора, у вас хватит денег за все это расплатиться? — напомнил ей Дабой.
— Да, не беспокойтесь. Пусть все, что я отобрала, полежит пока у вас. Мне надо разыскать Абеля, он с вами и рассчитается.
Щедрым на покупки был и Дагоберто, выбравший несколько платьев для дочери и для Паучи.
— Никогда не видел вас таким счастливым, сеньор Дагоберто! — заметил Дабой.
— У меня большая радость: моя дочь приехала из Каракаса. Правда, она уже собирается обратно... Ты ведь пойдешь вниз по реке, Дабой?
— Да, сеньор, не волнуйтесь, я поплыву в Бразилию.
Каталина, не зная о планах турка, устремилась к реке, чтобы договориться с Дабой об отъезде.
— Надеешься уехать? — остановил ее Рикардо.
— Да. С турком.
— А как же проект Ларрасабаля?
— Ты будешь им заниматься. Сегодня все обсудим, приходи.
— Ладно. И все-таки жаль, что ты уезжаешь. Мне будет недоставать тебя.
— Не смотри на меня так, Леон!
— Я ведь прощаюсь с тобой, а на прощанье все можно. Кстати, мне надо вернуть тебе брошь. Возьми.
— Я бы оставила ее тебе на память, но это брошь моей мамы.
— Ну зачем же? Ты и так оставляешь о себе добрую память.
— Спасибо. Не поминай меня лихом.
— Я вообще не буду вспоминать тебя, Каталина Миранда, — рассмеялся Рикардо.
— Ты ведь знал, что торговец плывет в Бразилию? — спросила его на обратном пути
Каталина. — Знал и разыграл комедию? Зачем?
— Ты выглядела такой счастливой. Не хотелось тебя разочаровывать, — развел руками Рикардо.
— Ну и шутник! — рассердилась Каталина. — Иногда ты бываешь просто невыносимым.
Самым последним посетил лодку турка падре Гамбоа, и дальнейший маршрут Дабой его
не смутил.
— Я хорошо заплачу, только прошу никому не рассказывать о нашей договоренности, — сказал он.
— Могила! — заверил его Дабой.
Фернандо и Гаэтано пожаловали в дом Дагоберто к назначенному часу. Радушная хозяйка встретила их в новом платье, подаренном отцом. Выслушав комплименты гостей, она вынуждена была извиниться:
— Папа что-то припоздал. Не знаю, где он. Наверное, улаживает какие-то дела с турком.
— Я договорился с этим Дабой о поставках необходимых материалов, — сообщил Фернандо.
— И Рикардо Леон обещал прийти, — уже заметно нервничая, сказала Каталина.
— Что ж, подождем их, — благодушно молвил Гаэтано.
Каталина же почувствовала, что запланированное обсуждение срывается, и послала Паучи в магазин — за отцом. Та, вернувшись обратно, сообщила, что Дагоберто велел не ждать его. Каталина восприняла это как личное оскорбление.
— Зачем было обещать? Не понимаю ни отца, ни Рикардо. Выходит, что на них обоих нельзя положиться.
Поговорив еще немного о том о сем, гости удалились. А Каталина, у которой разболелась голова, пошла прогуляться по поселку.