— Охотно объясню, — все так же насмешливо произнес Рикардо. — Во-первых, несмотря на твои притязания, я остаюсь бесчувственным и равнодушным, поскольку больше всего ценю свою личную свободу, на которую никто не вправе посягать.
Во-вторых, к огромному сожалению, я к тебе тоже здорово привязался. Ну а главное заключается в том, чтобы разобраться, где здесь правда, а где ложь! — сказав это, он весело рассмеялся.
— По-моему, все, что ты говоришь, — ложь! А я терпеть не могу лживых людей.
Прощай! Ты мне неприятен.
— Сама ты лжешь, Каталина Миранда, — крикнул ей вдогонку Рикардо.
— Это ты, Леон? — подошел к нему Гаэтано. — Где ты был? Мы тебя ждали у Миранды.
— А ты почему бродишь один так поздно?
— Да вот, засиделся в баре. Знаешь, там случилось потрясающее происшествие: пьяный Гараньон набросился с кулаками на Антонио. Мы все растерялись, а падре Гамбоа бросился на помощь Ларрасабалю и так отделал здоровяка Гараньона, что тот еле унес ноги! Никто не ожидал такого поступка от священника!
— Да уж, это и вправду событие! — хмыкнул Рикардо. — Уникального священника забросило к нам в Сан-Игнасио, не находишь?
Едва заслышав о приезде турка, Абель Негрон сразу же устремился в сельву, где и просидел до позднего вечера, спасаясь от справедливого гнева Инграсии. «Она убьет меня, когда узнает, что я проиграл все золото! — повторял он про себя. — А если и не убьет, то уж точно выгонит из дома». Последнее было для него даже страшней, чем первое, потому что много лет он жил на иждивении трудолюбивой Инграсии, не представляя, как можно зарабатывать на хлеб самому. «Придется мне сидеть здесь, пока не уедет торговец», — принял решение Абель, но ближе к ночи на него опять вышел давешний монстр, и бедняга что есть мочи припустил обратно к дому.
— Где ты пропадал весь день? — встретила его разгневанная Инграсия. — Где твое золото? Я отложила целую кучу товара, а забрать его не могу, потому что Дабой не отдает без денег. Хорошо, хоть ты заявился домой сейчас, а то Дабой собирался отплыть сегодня вечером. Спасибо Лоле Лопес — она затащила его к себе в грузовик. Так что завтра утром пойдешь со мной к турку и за все заплатишь. Что ты молчишь? Что случилось?
— М-монстр! — только и смог сказать Абель.
— Опять ты за свое? — рассердилась Инграсия, но, приглядевшись к мужу внимательней, поняла, что это не симуляция испуга, а истинный испуг. — Пойдем, я уложу тебя в постель, — тотчас же захлопотала она. — Выпьешь чаю, успокоишься. А может, ты и вправду сошел с ума, Абель?
Воспользовавшись тем, что мать оставила ее без внимания, Лус Кларита незаметно выскользнула из дома и направилась к реке, где уже давно прогуливался Антонию.
Там они опять пылко целовались и говорили друг другу всякие нежности, а когда ласки Антонио зашли слишком далеко, Лус Кларита испугалась.
— Не могу, — пролепетала она. — Я никогда не делала этого ни с одним мужчиной... Я девственна, Антонио.
— Девственна? Так это правда, что говорят о тебе в деревне? Ты действительно еще не знала мужчин?
— Нет. Я же говорила тебе о своем первом поцелуе.
— Ну да, теперь я, кажется, все понял. Значит, это правда?
— Ты мне не веришь? — в отчаянии воскликнула Лус Кларита.
— Верю, верю, моя милая. Тебе — верю! Хотя все остальные женщины — обманщицы.
Прости меня, о тебе я тоже думал плохо. Пожалуй, мне сейчас лучше уйти...
Надеясь унять нахлынувшее на него волнение, Антонио решил побродить по берегу в одиночестве, но неожиданно столкнулся с Жанет, которая незамедлительно устроила ему страшный скандал.
— Ты встречался здесь с этой замарашкой! — кричала она. — Я видела ее только что! Она прошмыгнула мимо меня, как нашкодившая тварь — не поднимая глаз!
Антонио сказал, что ему надоели бесконечные истерики Жанет и вообще он проклинает тот день, когда впервые с ней встретился. От такого оскорбления Жанет зарыдала в голос, а у Антонио не было ни сил, ни желания утешать ее и приносить свои извинения. Быстрым шагом он пошел в поселок, мечтая только об одном: выпить чего-нибудь покрепче и за бильярдом отвлечься от мыслей о женщинах. Но и в баре Антонио не повезло: проигравший ему Гараньон не захотел расставаться с деньгами
и предпочел затеять драку. Правда, падре Гамбоа вовремя помог Антонио, но настроение было окончательно испорчено.
— Выпей еще, красавчик, — поднесла ему бокал сердобольная Дейзи. — Авось полегчает.
Всю ночь Жанет не сомкнула глаз, ожидая возвращения Антонио, но он так и не пришел. Едва дождавшись утра, она помчалась в номер к Фернандо и, громко рыдая, рассказала о возмутительном поведении его брата.