— Пока не все. Забери меня отсюда как можно быстрее. У меня самой не получается. Меня это приводит в отчаяние!
— Не волнуйся! Я знаю, где ты, и знаю, что делать. Говорю тебе — все о'кей! — уверенность Тони передалась и Каталине, — другой, отчетливый мир вступал в свои права.
— Как дела на фирме? Что в офисе? — уже совсем иным, деловым тоном осведомилась Каталина.
— И там все о'кей! С тобой тоже все в порядке! Ты поняла, да? Все в порядке! — с этими словами голос Тони отдалился, стал еле слышным и пропал.
Но главное было уже сказано. Каталина посидела еще с минуту, приводя в порядок мысли и чувства.
— Уезжаешь? — раздался голос у открытого окна.
Каталина вздрогнула и подняла голову — у окна стоял Рикардо и смотрел на нее темными, будто глубины реки, глазами.
— Подслушивать стыдно! — резко сказала Каталина.
— Я нечаянно, — невинно ответил Рикардо. — Значит, пригодилась деталька? И ты, значит, уезжаешь? Тебя ждут городская жизнь, работа, развлечения и жених Тони.
Так его, кажется, зовут, да?
— Ты жалеешь, что я уезжаю? — неожиданно для себя спросила Каталина.
— С чего это вдруг? Я рад. Ведь ты получишь то, чего хотела, — тон у Рикардо был все такой же невинно-простодушный.
— Конечно, то, что хотела, — согласилась Каталина, но глаза ее вдруг неведомо почему наполнились слезами, и слезинки, не удержавшись, побежали по щекам.
— А ты, выходит, не рада? — поинтересовался Рикардо. — Неужели ты огорчена, Каталина, тем, что уезжаешь?
Рикардо тоже решил уехать. Он знал: на это потребуется время, пока он построит лодку, пока заработает деньги на мотор... Но сколько бы времени ни понадобилось, они с Бенито уедут из Сан-Игнасио!
— Мы уплываем, Бенито! Нам надо убраться из этого поселка! Убраться поскорее и не возвращаться больше никогда!
Таково было решение Рикардо Леона. А почему, спрашивается? Чем плохой поселок?
Инграсия, например, считала, что у них просто рай. После того как выяснилось, что дочку ее не обидел чужак-горожанин, что ее любимая Лус Кларита чиста и невинна по-прежнему, Инграсия вновь летала будто на крыльях, глаза ее сияли, а трудолюбивые руки переделывали за день несчетное количество дел.
Глядя на ладную смуглянку Ииграсию, всякий бы понял сержанта Гарсию, который глотал слюнки, глядя на эту шоколадку. Однако надо сказать, что страсть Гарсии отнюдь не была низменной жаждой обладания. Он безмерно восхищался Инграсией, ее добротой, ее кулинарными способностями и испытывал к ней самые возвышенные чувства, на какие только был способен. Именно поэтому он долго стоял на пороге дома Инграсии и не решался войти. Наконец, справившись с волнением, постучал в дверь и вошел. Он стоял посреди кухни, в руках у него был большой миксер с прозрачным пластмассовым кувшином. Инграсия с недоумением смотрела то на миксер, то на сержанта Гарсию.
— После всех пережитых тобой бед я решил тебе сделать подарок, — торжественно начал Хустиньяно.
— Мне?! — изумилась Инграсия. — Да мне в жизни никто подарков не делал!
— А я сделаю! — еще более торжественно продолжал Гарсия. — Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Это подарок для твоей семьи, для мальчишек, для всех!
И он церемонно вручил обомлевшей Инграсии миксер. Прежде чем взять его, Инграсия вытерла о фартук руки, а взяв, долго не решалась поставить.
Подумать только! Настоящий миксер! Никогда не было у Инграсии такой драгоценной вещи.
Поначалу она хотела отказаться от подарка, но потом поняла, что с такой красотой не сможет расстаться, и смущенно поблагодарила Хустиньяно Гарсию, глядя на него счастливыми сияющими глазами.
— Ну вот, я своего добился, — сказал, прощаясь, Гарсия, — я хотел увидеть, как блестят твои глаза, и увидел.
Инграсия поставила миксер на самое видное место. Он будет главным украшением ее кухни. Рано или поздно все у них будет. Бог не забыл их райского уголка. Он прислал к ним падре, прислал Фернандо, который осчастливит их цивилизацией. И набожная Инграсия перекрестилась, благодаря Господа за все Его дары.
Мирейя тоже благодарила Бога за то, что прислал к ним в Сан-Игнасио падре Гамбоа. Далеко за полночь просидели они с падре в тихой доверительной беседе, и воспоминание об их беседе служило для Мирейи отрадой и днем. Сколько доброты было в глазах падре, когда он смотрел на нее, как участливо расспрашивал о ее жизни. И она рассказала ему, что родилась в Валенсии. Мама вырастила их с сестрой, сестра получила образование, а она — нет. Сестра теперь живет в Каракасе, они переписываются, но придет, Бог даст, день — и повидаются.
— А в Сан-Игнасио как ты попала? — спросил падре..