Однако она к нему обернулась и спросила:
— Ты видишь ее, Мисаэль?
— Кого, сеньора? Кого я могу увидеть? — Мисаэля прошиб холодный пот, и он опасливо оглянулся.
— Девочка рада, что я осталась, Мисаэль.
Глава 14
Падре Гамбоа не спеша шел по поселку. Он щурился от солнца, смотрел, как возятся в пыли ребятишки. Вон попугай качается на ветке. Где-то неподалеку квохчет курица. Мирное, тихое утро, наполненное привычными заботами.
Мирейя затеяла большую уборку, а он вышел пройтись и теперь не спешил, наслаждаясь покоем утра.
С ласковой улыбкой он думал о Мирейе, она очень ему нравилась: красивая женщина, умная, душевная. И он невольно вздохнул про себя: тяжело жить в поселке, где столько привлекательных женщин!..
Склонив голову, к нему подошла Инграсия.
— Благословите, падре.
— Храни тебя Господь.
Инграсия подняла на него сияющие счастливые глаза, и падре, глядя в них, опять легонько вздохнул.
— Вы ведь знаете, что случилось. И теперь я так счастлива, — сказала Инграсия.
— Мы все попросили у Лус Клариты прощения. И теперь мы с ней хотели бы исповедаться, получить отпущение грехов и потом причаститься. Вы нам скажете, когда можно будет прийти на исповедь?
— Конечно, дочь моя, конечно, скажу, — со вздохом отвечал падре.
— А потом хорошо бы отслужить мессу. Благодарственную мессу. Раз уж все так хорошо кончилось, — прибавила Инграсия. — Я помогу вам приготовить все, что нужно для мессы.
— Конечно, дочь моя, конечно, — опять согласился падре. — Я позову вас с Лус Кларитой.
Падре Гамбоа отправился дальше. Нельзя сказать, что искренняя вера Инграсии его не растрогала, вера всегда внушает уважение, но все-таки лучезарный утренний покой падре был несколько омрачен просьбами Инграсии. Но тут уж падре Гамбоа положился на волю случая, потому что больше ему полагаться было не на что.
Проходя мимо поста, ой поприветствовал сержанта и капрала. Оба они выглядели очень довольными, видно, и их радовало безмятежное утро.
— Как поживают наши защитники?— осведомился падре.
— Прекрасно, — чуть ли не в один голос ответили защитники. Как оказалось, радовала их вовсе не безмятежность, а, напротив, — кипящая напряжением жизнь большого мира. — У нас наконец-то исправлена рация, связь восстановлена, мы теперь в курсе всех событий!
— И что же это за события? — поинтересовался падре просто из вежливости — его как раз события большого мира интересовали меньше, чем кого бы то ни было другого.
— Самые разные! — Гарсия рад был поделиться новостями. — Вот мы получили сообщение о партизанах, потом о торговцах наркотиками, о пути передвижения контрабандистов и еще сообщение о побеге из тюрьмы...
— Да-да, сержант, — вступил в разговор капрал Рейес, — обратите внимание, нам сообщили об особо опасном преступнике, бежавшем из Боливара. Как там его имя?
Гарсия поднес к глазам бумажку и прочитал:
— Крус Хесус Галавис. Вот как его зовут.
На лице падре играла широкая улыбка, он благожелательно кивал, но внешнее благодушие ничуть не соответствовало его внутреннему состоянию — никакой благости на душе он не чувствовал.
— Вам небось кажется, что вы попали на самый край света, — обращаясь к Гамбоа, разливался Рейес. — Нет, и до нас из центра рукой подать. Национальная гвардия, она и мухи не пропустит! Преступники иной раз думают, что ничего не стоит затеряться здесь, но появляется гвардия — и вот они снова в тюрьме! — хвастливо заключил он.
— Ас вами держат связь только по радио? — спросил Гамбоа на сей раз уже с искренней заинтересованностью.
— Сообщения мы получаем по радио, а еще нам привозят фотографии с именем и номером заключенного. А иначе как их распознаешь да выловишь?
— Действительно, нужна фотография, — признал падре. — Нелегкая у вас, однако, работа.
— Ничего, не жалуемся, — бодро ответил Гарсия, а Рейес промолчал.
Он опять послал прошение об отставке, опять не получил ответа и конечно же был этим очень огорчен.
После разговоров с полицейскими у падре пропала всякая охота гулять и наслаждаться мирными утренними радостями. Ему нужно было о многом теперь поразмыслить. Он простился и все так же не спеша продолжил свой путь.
— Хороший человек у нас падре, — сказал Рейес, глядя ему вслед.
— Добрый, а главное, честный и добропорядочный, — согласился второй блюститель закона, сержант Гарсия.
И тут сержант увидел Хосе Росарио в яркой цветастой рубашке, гулявшего в сопровождении красотки Лолы. К ним тут же подошел Бенито и принялся, по своему обыкновению, зубоскалить.