— Нет у меня никаких обязательств ни перед тобой, ни перед кем другим. Я ухожу и точка. Я не хочу иметь с тобой дела, Каталина. Иди в лавку, я принесу туда все, что купил у твоего отца. Я ничего не должен ни тебе, ни доктору Фернандо.
Ах вот в чем дело! Каталина мгновенно вспыхнула:
— Тогда освободи и комнату, Рикардо. Она понадобится мне для туристов!
— Освобожу и комнату. Вечером она будет свободна.
— И правильно сделаешь, мне и благодарить тебя не за что, Рикардо.
— А за послушание? — оставил за собой последнее слово самолюбивый лодочник.
Каталина тут же побежала советоваться с Фернандо.
— Рикардо уволился, так что мы остались с одними рабочими.
— Да что ты? И где же они? Я был на полосе и не нашел ни одного. Встретил Манинью, спросил, она тоже ничего не знает. Нет, так больше невозможно работать!
Нам нужно принимать какие-то меры.
И Каталина решила срочно принять меры. Она отправилась к Манинье. Она не верила, что Манинья могла чего-то не знать, — эта женщина всегда все знала.
Манинья была спокойна и, как всегда, медлительно-величава, тогда как Каталина буквально вся пылала от гнева и обиды — ее обманули, ее подвели, над ней чуть ли не издевались!..
— Вижу, ты надумала всерьез подружиться с Маниньей Еричаной, — приветливо сказала Манинья Каталине. — Мне это нравится, Миранда. Манинья любит, когда ее навещают друзья.
— Это не дружеский визит, Манинья. Ты устроила мне ловушку. Я хочу, чтобы ты мне объяснила...
— Объяснила? Манинья никому не дает объяснений.
— Ты не выполнила договора, Манинья. Где твои люди? Почему ты их забрала?
— Кто сказал тебе такую глупость, что их забрала Манинья? Они свободные люди. Просто они, наверное, устали.
— Ты лжешь, Манинья! Эти люди ничего не делают без твоего приказа. — Глаза Каталины метали молнии, и это даже понравилось Манинье.
— Ты еще слишком молода, чтобы упрекать Манинью, — покровительственно сказала она, — и «ловушку» я тебе прощаю. Я хочу, чтобы мы стали друзьями, и запомни: если Манинья дает слово, Манинья его выполняет.
— Вот я и ловлю тебя на слове. Давай заключим с тобой новый договор. Мне нужна лодка, чтобы возить туристов к водопаду. Могу я арендовать у тебя лодку?
— Если ты мне заплатишь тем, что я попрошу.
— Заплачу, это не слишком дорого.
— В сельве все дорого, подруга, в сельве все дорого.
— Значит, я могу рассчитывать на твою лодку, и сколько это будет стоить?
— Я подумаю, но имей в виду, что я отдам только лодку, люди мне самой нужны.
— Хорошо, Манинья. — С этим Каталина и ушла.
Когда она ушла, Такупай сказал:
— Вот нашелся человек, который может противостоять тебе, Манинья.
—Пусть наслаждается своим могуществом, Гуайко, пусть наслаждается, пока может.
Она деловая женщина, должно быть, в мать. Потому что отец у нее глупец, Гуайко, настоящий глупец...
— Я тоже уверен, что она в мать, — согласился, покачивая головой, Такупай.
Он недолго оставался дома. Когда Манинья хватилась его, оказалось, что Такупай куда-то ушел. Манинье это не понравилось. «Что-то плохое задумал Гуайко, что-то плохое», — думала Манинья, сузив глаза.
А Такупай искал Каталину, он успел обойти весь поселок, а повстречал ее у самого крыльца ее дома. Она возвращалась, сообщив Фернандо об удаче с лодкой.
— Почему ты не послушалась Такупая? — спросил он, войдя за Каталиной в дом. —
Почему ты не носишь его бусы? Неужели ты не понимаешь, что тебе грозит опасность? Тебе нужна помощь. Надень бусы Такупая. Послушайся его, береги себя.
У Каталины и так было слишком много неприятностей, она не хотела слышать еще об одной. Она отстранялась от всего, что исходило от Маниньи, и, хотя этот человек спас ее, он тоже был слугой этой женщины. И похоже было, что Манинья решила запугать Каталину, а Каталина твердо решила не поддаваться страху. И вообще она была занята совсем другим. Она горько раскаивалась в своей утренней вспышке.
Проведя полночи в сельве с Фернандо, который не мог совладать с собой, который невольно пытался воспользоваться каждым случаем, посягая на нее... Даже после того, как она свалилась в яму и они сушили одежду... Каталина простила Фернандо, она могла понять и это. Но часть уважения, которым он пользовался в ее глазах, он потерял. И тем более достойным человеком ей показался Рикардо, который ни разу не воспользовался обстоятельствами, даже самыми благоприятными, и, возможно, куда с большим основанием, чем Фернандо... Истинным ее другом был Рикардо. И сейчас, в трудную для себя минуту, она теряла его. Отцу было гораздо лучше, но он был все же еще болен и был далеко. Она оставалась без опоры, без защиты. Только сейчас Каталина поняла, как много значил для нее Рикардо Леон, и не только потому, что она его полюбила. Гордая Каталина была честна сама с собой и в одну из минут признала для себя горькую истину своей любви. Но теперь она поняла, что полюбила достойного человека, который все это время был ее настоящим другом. И не хотела его потерять. Дома она поняла, что Рикардо еще здесь, и отправилась к нему. Услышав шаги, он окликнул: