- ...надеешься, что я не выживу? Не мечтай, уж на тебя-то у меня времени хватит! Если через две недели не будет результатов, можешь писать завещание! Даю тебе последний шанс! Все, разговор окончен, убирайся!
Однако этого куцего обрывка было явно недостаточно, чтобы составить представление о планах сладкой парочки. А потом Виталий сел в машину и отправился прямиком в Ковыли, и Шурику пришлось гнать, как безумному, чтобы Яна опередила Крысеныша хоть на несколько минут и успела устроиться в кресле Маргариты Павловны.
- Боюсь, ты будешь ругать меня за самодеятельность, - виновато сказала Марьяна и опустила глаза. - Я решила заняться слежкой самостоятельно. Во-первых, не хотелось отрывать от дел занятого человека - я-то все равно в отпуске. А во-вторых... мне показалось, что неразумно полагаться в таком интимном деле на постороннего, в общем-то, человека. Я понимаю: Кате ты полностью доверяешь и, по-моему, правильно. Но ее приятель - это ведь совсем другой коленкор. Вдруг он случайно проболтается? Или даже не случайно. Наверное, это похоже на паранойю... но Катя тоже призналась мне, что не имеет привычки делиться вашими секретами со своими друзьями. Короче, я самонадеянно взялась сама вести слежку за Виталием. И облажалась. - Тут она наконец оторвала взгляд от пола и посмотрела на Марину. - Если хочешь, можешь меня уволить. Виталий сегодня разговаривал с твоей матерью, а я не сумела их подслушать. Профессионал наверняка бы что-нибудь придумал, чтобы подобраться поближе к этому чертову "жучку"!
- Не переживай. - Марина слабо улыбнулась. - Приятель Кати тоже не профессионал. То есть он хороший электронщик, но в том, что касается слежки, полный профан. Кроме того, ты права. Привлекать малознакомого человека к решению моих проблем, скорее всего, опасно. Ну что же, значит, из моей затеи ничего не вышло...
- Погоди, Марина, не торопись сдаваться. Во-первых, ты права: похоже, Виталий и твоя мать действительно затевают какую-то гадость. Во всяком случае, Виталий вчера здорово всполошился, когда я потребовала, чтобы он отвез меня к Кате. Наговорил про нее кучу гадостей, обозвал болтушкой, сорокой, обвинил в патологическом недержании речи и чужих тайн. Кстати, ты в курсе, что твоя подруга называет его Крысенышем? По-моему, очень удачное прозвище. Потом, уже после Кати, Крысеныш долго выпытывал, что я ей сказала, да не проговорилась ли о подмене и его участии в деле. А эта ругань сегодня утром - я все-таки расслышала, что они ругались - доказывает, что твоя мать имеет самое непосредственное отношение к интригам Крысеныша.
- Не обязательно, - меланхолично возразила Марина. - С тех пор как мама убедилась, что ее связь с Виталием меня не задевает, она обращается с ним, как Салтычиха со своими холопами.
- Да? Но все равно я уверена, что тут она приложила руку. По своей инициативе Виталий ни за что не решился бы тебе напакостить - он же боится твоей маман до диареи. И вот еще что: мне кажется, что бы они ни задумали, сам Крысеныш этим заниматься не станет - слишком труслив. Значит, постарается найти пособников. И будет с ними контактировать. Тут-то я его и подловлю. В смысле подслушаю. Надеюсь, место их встречи не будет охраняться, как засекреченный объект или эта чертова клиника.
- Ну что же, если тебя не пугают все эти сложности и неудобства... попробуй. - Марина улыбнулась. - А ты, оказывается, авантюристка, да?
- Выходит, так, - согласилась Яна. - Азарт меня точно разобрал.
- Я тебе очень благодарна. Жаль только, не имею возможности доказать, как высоко ценю твое участие. Кстати, Виталий выплатил тебе аванс?
- Да. Правда, со скрипом. И знаешь, что интересно? Он без особого нажима согласился заплатить мне за услуги десять тысяч, но, когда я потребовала половину вперед, уперся рогом. Мне пришлось пригрозить ему, что я выйду из дела, только тогда удалось договориться. И это наводит на размышления. Похоже, он думал, что мне вообще не придется платить.
Марина помрачнела.
- Ты будь осторожнее, Яна. Я совсем не хочу, чтобы это приключение плохо для тебя кончилось. Конечно, вряд ли нам что-то угрожает до тех пор, пока ты меня не подменишь, иначе для чего им все это? Но все равно будь начеку.
- Можешь мне поверить, я вовсе не собираюсь пропасть ни за грош по вине какого-то придурка, - сказала Яна.
- Хорошо. Все, хватит об этом. Ты хотела меня о чем-то спросить, и у нас мало времени. Спрашивай.
Яна замялась, потом нервно хохотнула.
- Это не так просто. Вопросы-то у меня деликатные. Только, ради бога, не обижайся. Ты уверена, что... словом, что ты - дочь своих родителей?
Марина к ее вопросу отнеслась на удивление спокойно.
- Я уже думала об этом. Допускаю, что мать у меня не родная. Я совсем на нее не похожа. Это, кстати, могло бы объяснить ее ненависть. Но насчет папы сомнений нет. Наше с ним сходство, может быть, не слишком убедительно, зато я - почти точная копия его матери, моей бабушки. Здесь у меня нет ее фото, но в следующий раз я постараюсь его раздобыть. Как мне представляется, история моего рождения выглядит так: мать очень хотела иметь детей, но врачи категорически запрещали из-за почечной недостаточности. И тогда отец - с согласия жены, конечно, - нашел женщину, которая согласилась родить от него ребенка и отдать его моим родителям. Не знаю, почему она на это пошла... Может быть, очень нуждалась, а может быть - пожалела их. Но так или иначе родила. Только не одного ребенка, а двойню - двух девочек. Одну отдала моим родителям, а другую оставила себе. Подруга матери - она тогда была заведующей родильным отделением - оформила все документы так, как будто одну из девочек родила моя... гм... жена отца. Им не пришлось меня удочерять. Словом, все закончилось ко всеобщему удовольствию. Только вот приемная мать так и не смогла меня принять. - Марина посмотрела на Яну, и двойная морщинка меж ее бровями разгладилась. - Если я права, то мы, наверное, сестры. Близняшки. Ты рада?
Марьяна встряхнулась.
- Ох! В принципе рада. Да нет, правда рада. Всю жизнь мечтала иметь сестру-близнеца. Только... даже не знаю, как сказать. Я тоже думала, что мы - двойняшки. Да и теперь, наверное, думаю. Такое сходство просто не может быть случайным. Но дело в том, что я знаю своего отца. Можешь мне поверить, он не представляет из себя ровным счетом ничего. Брехливый потасканный шоферюга, мнящий себя роковым красавцем и любимцем баб. Захолустный казанова с непомерным самомнением, убогим интеллектом и начесом над плешивым темечком. Мелкий подлец - бросил мою маму с пузом и ни разу не оглянулся. Короче говоря, я с великой радостью поставила бы под сомнение его отцовство. Но не получится. Я не храню его фотокарточек, и тебе придется поверить мне на слово: наши с тобой губы один в один повторяют рисунок его губ. А он не такой уж заурядный, верно? Прибавь к этому форму подбородка, массивный нос, характерную манеру дергать правым плечом... Короче, у меня нет сомнений в том, что именно ему я обязана своим появлением на свет.