Я вдохнул воздуха и выдохнул.
— Да, это его тело.
Альтри повернулась и шокированными глазами посмотрела на меня.
— Так ты и вправду его… хотел спасти?
Я кивнул ей. Её удивлённые глаза не успели высохнуть, как уже залились новыми.
— Я… не догадывалась… Думала, что ты просто скопировал его тело, а его самого прячешь где-то.
— Я не врал тогда, Альтри, — сказал я, сев на корточки перед ней и ласково обняв её за голову. — Главное сейчас для меня, закончить это дело. Приговорив короля, я выполню последнее желание Гарена.
Альтри тоже обхватила меня и уже зарыдала изо всех сил, как настоящая женщина, потерявшая все хорошее в, и без этого, плохой жизни.
Настало утро следующего дня. После вчерашнего я начал чувствовать себя… слегка паршиво. Как будто бы вместо облегчения совести я только её нагрузил. Встав с кровати в форме слизи, я спрыгнул с неё и подошёл к столу, после чего прыгнул на него и взял с него крест. Осмотрев его в щупальцах я подумал, не супергерой ли я? И не мой личный это знак? Но помотав головой, я понял, что лишь стараюсь завести себя в неудобное положение данными вопросами.
Я решил вновь перевоплотиться в человека. А нацепив крест на грудь, я вообще моментально сменил одежду. И снова с этой чёрной дымкой. Мне стало интересно, как и почему это происходит. Я обратился к голосу:
"Голос. Почему у меня одежда появляется из ниоткуда? Это какая-то способность?"
"Ответ. Это предмет имеет очень много маглиментов внутри себя, что позволяет владельцу управлять своими силами.
"А если я хочу научиться контролировать свои силы самостоятельно?"
"Вам придётся уменьшить количество маглиментов внутри предмета, но тогда вы не сможете поменять форму слизи на человеческую без потери большего числа маглиментов"
"Так это получается, что мои силы пропадают в никуда, если я их не впитываю в этот крест?"
"Именно.
Вот ещё проблем не хватало с самого утра. Мой балкеркройц – моя защита, без которой я не могу использовать всю свою ману. И, как я понял, у меня есть предел. Но ведь крест может защитить меня, если я перейду этот предел?
"Ответ. При достижении допустимого предела использования маглиментов можно умереть.
"Но так как я слизь, вряд ли умру от предела мангиментов? Так ведь?"
"Вполне возможна смерть. Но если вы находитесь в другой форме, то вновь превратитесь в исходную форму и потеряете сознание. Но если так делать очень часто, то вы можете умереть даже в чужой форме, не переходя в исходную."
Отлично! Значит я так просто не умру! Но, только будет очень плохо, если я начну тратить ману куда попало. Надо быть осторожным.
"Голос, у меня есть ещё один вопрос. Есть ли здесь существа, сильнее дракона Вельдурасы?
"Ответ. Данные самого сильного существа неизвестны. Требуется больше данных. У самого сильного существа имеется определение предела, равный ста процентам.
"А сколько процентов предела у меня?"
Ответ. Процентов предела – два. Самый высокий показатель в данном регионе мира.
Я встал в ступор. Два процента от ста слишком сильно отличаются. И если же я встречусь с ним, то шансов у меня не будет.
Сев обратно на кровать и посмотрев в окно, я начал обдумывать всю информацию о мире, которая у меня есть. Время до суда ещё есть, а вот информации – нет.
Прошло пару часов с того момента, как я проснулся и думал насчёт мира. Так ничего и не обдумав, я направился к Альтри в тронный зал. Как-никак, но она сегодня не только судит короля, но так же сама становится королевой. И я решил за этим понаблюдать.
Подойдя ко входу в тронный зал, где на входе стояло куча народу, я сразу понял, почему они здесь. Но меня никто не предупредил об этом. Стоит тогда понаблюдать со взгляда народа и не идти дальше.
И не зря. В этот момент из дверей вышла Альтри со своей личной охраной. А одета она была буквально по-королевски. Длинное роскошное бледно-золотистое платье, волосы были в одну косу сплетены, а на голове находилась корона, которую она точно отобрала от своего отца.
Осмотрев толпу, она начала свою речь.
— Приветствую вас, поданные мои, как видите – я новая королева Хормунда, некогда я была несправедливо выброшенной из дворца принцессой. Но сейчас я отомстила не только за своё изгнание, но и за те издевательства, что мне принесла в детстве моя же семья и слуги.
Народ молчит. Он был нейтрален, я бы сказал. Не то она говорит, чтобы её поддержала толпа. Ей надо было продумать хорошенько свою речь.