До больницы мы доехали быстро. Минуя все красные светофоры, и ни попав, ни в одну пробку, мы подъехали на парковку клиники, где совсем недавно лежал Алекс.
-Денис Алексеевич,- заискивающий голос медсестры, заставил меня передернуть плечами.
-Нам нужно к Валерию Викторович. Срочно,- в моем голосе не было ни капли приветствия. Я так и знал, что ехать сюда стоило вчера, а сейчас приходится, придерживать за плечи, всхлипывающую Маеву, и твердить ей, что все будет хорошо.
-У него на сегодня полная запись, боюсь, не получится.
-Пойдем,- Мари, дернула меня за край футболки, и принялась тянуть к выходу.
-Подожди,- я показательно вынул телефон из кармана и набрал знакомый номер. Этот человек не раз спасал мою задницу, и задницу моих друзей, от смерти раньше срока. Голос на конце провода, оповестил, что всенепременно примет меня хоть сейчас, и попросил передать трубку, гневно дышащей медсестре.
В кабинет меня успешно не пустили, и оставили ожидать под дверью. Изредка я слышал всхлипы Маевой, и успокаивающий голос дока. Через минут 30, заплаканная мордашка Маши, показалась из-за двери. Ее рука была в белоснежном гипсе, который был продет через черную ленту, чтобы рука не опускалась вниз. Глаза дока хитро метали молнии, то в меня, то в Мари, которая блуждала взглядом по коридору больницы, и не замечала ухмылки Викторовича.
-Принимай свою больную, Дениска,- рядом с этим человеком, мне всегда приходилось ощущать себя пятилетним, ребенком, он не понятно по какой причине, считал меня нерадивым детенышем. Даже когда вытаскивал из меня пули пятого калибра.
-Что там?- я подошел ближе к Маевой, и прошелся по ней взглядом.
-Что-что? Перелом, вот что. Не уследил за девочкой своей, Кайсаров,- он пожурил меня пальцем и, скользнув по спине Маши взглядом, подмигнул мне. Я никогда не приводил к нему девчонок, и вероятней всего, Валерий Викторович, нас уже поженил, у себя в голове.
-Долго мне с гипсом ходить?- Маша, хоть уже и не плакала, но голос все так же дрожал. Вероятней всего, минимум на месяц, ей нужно будет забыть о работе, и о любых активностях, чтобы рука хорошо зажила.
-Ох, Машенька. Три недели минимум, потом контрольный снимок сделать нужно будет. Ты главное руку не нагружай. Никаких прыгать, бегать, и тому подобное,- он что-то записывал на бумажке и, поставив размашистую подпись, вручил Мари. – Вот, это в университет освобождение. Я там еще название таблеток написал, будет сильно беспокоить рука – выпьешь,- Маева, грустно кивнула, и взяла клочок бумаги в свои руки. – Ну все, детвора, лечитесь! Денис, смотри мне, следи за девчонкой! Иначе накажу,- я снисходительно усмехнулся, и взяв Машу за плечи потянул к выходу.
-Все Маева, не кисни! Заживет, я с такой фигней, уже раз десять ходил, и ничего каждый раз, через месяц, был как новенький,- я уже не знал, как разрядить обстановку. Машин обреченный вид, мне крайне не нравился, и пугал. А способностями шута, который вмиг мог бы развеселить мою Царевну Несмеяну, я не владел
-Заживет. Но с работой можно попрощаться! А я только туда пришла. Черт,- она всхлипнула, и, кажется, снова собиралась разрыдаться.
-Да ладно тебе, найдешь что-то получше, Маева,- я честно не знал, как мне стоит успокаивать рыдающую девушку, в жизни таким не занимался. Она молчала, и не собиралась мне отвечать, мерно дышала, приводя свои мысли в порядок, и пальцами стирала слезы с лица.
-Спасибо, Денис,- она пришла немного в себя, и выдавила эти два слова, уже не таким дрожащим голосом.
-Мне не трудно,- я глянул на нее, буквально на секунду, и снова вернул все внимание на дорогу.
-Нет, трудно. Давай я тебя хоть завтраком угощу,- она провела рукой по волосам, и обреченно выдохнула.
-Если ты пообещаешь больше не рыдать, готов позавтракать даже цианидом калия,- она звонко рассмеялась, а у меня в груди разлилось тепло. Меня пугало, что я так трудно переносил слезы этой девушки, ведь, как правило, я был абсолютно равнодушен к женским истерикам. Но не Маевой. Мне вообще казалось, что оставаться равнодушным в ее сторону, мне становилось все труднее, и труднее.
найдешь что-то получше, Маева,- я честно не знал, как мне стоит успокаивать рыдающую девушку, в жизни таким не занимался. Она молчала, и не собиралась мне отвечать, мерно дышала, приводя свои мысли в порядок, и пальцами стирала слезы с лица.
-Спасибо, Денис,- она пришла немного в себя, и выдавила эти два слова, уже не таким дрожащим голосом.
-Мне не трудно,- я глянул на нее, буквально на секунду, и снова вернул все внимание на дорогу.
-Нет, трудно. Давай я тебя хоть завтраком угощу,- она провела рукой по волосам, и обреченно выдохнула.