-Ну, спасибо. Я пойду, наверно,- она взяла свои ключи из моих рук, и поднялась на ноги.
-И даже на чай не пригласишь?- она снова смутилась, но достаточно быстро переборола это чувство, смело поднимая свой взгляд на меня.
-Ну, пойдем. Приглашаю,- и резко развернулась. Что у нее в голове? Я захотел рассмеяться, но быстро сообразил, что за такое меня быстро выставят за дверь, и скрыл смех, не слишком правдоподобным кашлем.
-Как прошел твой день?- меня на правах гостя усадили на табуретку, а сама Маева, тарабаня шкафчиками, и постукивая посудой, готовила чай. Она явно приспособилась к жизни с одной рукой, и ловко орудовала на кухне.
-Ну, явно менее интересно, чем у тебя. Университет, вообще скука смертная, но ты и сам об этом знаешь, если так активно его избегаешь,- она улыбнулась, и залила в кружки кипяток.
-Можно задать вопрос?- мое терпене слишком быстро истекло, и я хотел знать, кто ей помог выбраться из ее собственной клоаки, здесь и сейчас.
-Валяй,- она царственно махнула рукой, и умостилась на подоконник, который, видимо был ее любимым местом на кухне.
-Как ты решилась покончить с Орловым? Он же крепко держал тебя на дозе. Тебе кто-то помог?- она нахмурила брови, и явно не торопилась мне отвечать. Опустила нос ближе к кружке. Потом сделала несколько глотков.
-Ты, верно, подметил, он крепко держал меня на игле,- она снова замолчала, словно подбирала нужные слова. – Но, его тогда можно сказать тоже крепко держали. Какие-то ребята, спортсмены насколько я знаю. Орлов с друзьями подсадил их друга на героин, и они его прессовали.
В какой-то очередной раз, когда пришли туда к нему, нашли меня без сознания, валявшуюся в каком-то убогом месте, в двух шагах от передоза. От меня тогда все отвернулись, подруги из общаги меня презирали, я была для них отбросом общества. Мама была вся в работе, да я ей и не звонила. Она думала, что у меня затянувшийся переходной период, все дела, и старалась не конфликтовать, она у меня вообще пацифист.
Один парень из тех спортсменов, принял меня за девушку, которую Орлов насильно подсадил на иглу, впрочем, он оказался прав, и забрал в тот день. Считай, что мне крупно повезло. Жаль, что я это не сразу поняла. Я очнулась в каком-то непонятном месте, белые стены. Запах спирта, и абсолютное одиночество. Потом оказалось, что это реабилитационный центр. Он его оплатил.
Я долго не понимала зачем, ненавидела его, говорила, что хочу, чтобы он вернул меня, что с Ваней было лучше, что мне нужна доза, а он просто молчал первое время. Так продолжалось несколько недель, меня насильно лечили, заставляли принимать таблетки. Он приезжал, я на него кричала, такими словами бросалась, что сейчас хочется стукнуть себя чем-то тяжелым по голове, а он все это время молчал. А когда заговорил…Боже, лучше бы он молчал,- она вытерла слезу скатившуюся по ее щеке. – В очередной мой приступ, он прижал меня к стенке, и сказал, что его друг умер. Передоз. Орлов его убил. Я просто не знала куда деваться. У меня мир просто остановился. Он стал рассказывать как тот парень, его звали Дима, рвался к жизни, его сокомандник, надежда хоккея, из приличной семьи, ему еще жить и жить, а он... Он словил звезду, и решил, как все попробовать что-то новое. Адреналин. Его жизнь с появлением в ней успеха показалась ему больно скучной и пресной. А второй просто не видел этого, сам был на звезде, но знал, что такое границы между хорошо и плохо. Этот парень объяснил, что не успел ему помочь, и хочет помочь теперь мне. Стал приезжать ко мне, просто болтать, когда я стала более-менее адекватной нас стали отпускать гулять. Оказалось, что он капитан хоккейной команды, между прочим, очень даже сносной команды. Там многие ловили звезду, но этот Дима совеем, слетел с катушек, ему нельзя было уже помочь, слишком поздно, а мне можно было,- она смотрела куда угодно, но только не на меня.
-И что дальше? Вы прекратили общаться?
-Нет, мы начали встречаться,- я замер.
-А дальше?
-Спустя месяц, когда меня уже выписали, и жизнь вроде стала снова приобретать краски, я застукала его с какой-то девушкой. Он пытался мне объяснить, что я неправильно его поняла. Да может и неправильно, я же не стала его слушать. Просто ушла. После Орлова это был слишком большой удар, и мне было проще исчезнуть, чем снова пытаться собрать себя в кучу. А сейчас, он стал мне названивать, и я совершенно не знаю, что делать. С одной стороны, я хочу его выслушать, а с другой…, разве мне нужно призрачное прошлое, если на пороге яркое будущее,- она непрозрачно намекала на меня, и мое сердце отбивало бешеный ритм. Уже завтра все закончится, и я смогу быть с ней. Уже завтра.