— Сегодня я отомщу за тебя Дони, — произнес я, глядя на пустующую койку. — Осталось немного.
Когда стемнело и прозвучал рожок, сигнализирующий отбой, я подошел к окну и выглянул на улицу. Дорожки были освещены сколитными фонарями и сейчас я ждал, когда по ним пройдут дежурные ученики старших курсов. Когда патруль показался, я закрыл комнату на ключ и приоткрыл окошко. Едва они исчезли за поворотом, вылез в форточку и перебрался по подоконнику к водостоку. Это было не трудно, поскольку моя комната была самой последней на этаже. Высоты я почти не боялся; там, на каравелле Джаиля, было куда страшнее.
Съехал вниз по трубе, огляделся, и, не обнаружив никого, начал аккуратно через кусты пробираться к общежитию второкурсников. Иногда приходилось замирать и прятаться в листве, когда мимо проходил очередной патруль. Добрался без лишних приключений, так и не выдав себя.
Когда очередная смена прошла мимо, вскочил на трубу и пополз вверх. Добрался до третьего этажа и пополз вбок по стене, цепляясь за швы и рельефные выступы камней. Добрался до туалета и замер. Внизу опять показался патруль. Было достаточно темно, а мой серый костюм хорошо сливался со стеной, поэтому понадеялся, что остался незамеченным. Влез на подоконник и через форточку запрыгнул внутрь, стараясь не шуметь. Тихонько подошел к кабинкам, услышал в одной из них натужное кряхтение и почувствовал невыносимую вонь.
Похоже надо временно затаится. Я выбрал укромный угол, между стеной и отрытой дверью, дождался пока человек уйдет и выскочил из своего убежища. Глянул ему вслед, высунув голову в коридор. Это оказался никто иной как Гэнтон, который в одних плавках и тапках возвращался обратно в свою комнату. Придется подождать до следующего его похода, что мне весьма на руку.
Я закрыл изнутри кабинку, забрался на трубу, переполз по ней в соседнее отделение, спустился вниз и закрыл вторую дверь, оставив единственный туалет открытым. Тот самый, который облюбовал Гэнтон. Затем снова влез наверх и начал ковырять украденной ложкой рассохшийся раствор вокруг увесистого булыжника. Справился примерно за полчаса и еще, около пятнадцати минут у меня ушло, чтобы выковырять его из стены и разместить на трубе перед собой. Пот с меня тек ручьями, но мне все-таки это удалось.
Прошло, наверное, еще около часа, когда раздались шаркающие шаги и внизу отворилась кабинка. Я аккуратно выглянул сверху и обнаружил Гэнтона, который уже успел снять плавки и сейчас усиленно издавал отвратительные звуки. Собравшись с силами, я сбросил камень вниз… Раздался оглушительный грохот, который я почему-то совсем не принял в расчет!
Я перегнулся через трубу и увидел, что Гэнтон лежит в луже крови со спущенными трусами, а голова его превратилась в кровавое месиво. Ноги тряслись в конвульсиях, как тогда в катакомбах у того священника. Скоро здесь соберется все здание, и мне надо срочно бежать…
Метнулся к окну, высунулся в форточку и осмотрелся. Не заметив патрулей, перелез на другую сторону и пополз по стене в сторону трубы, по которой благополучно съехал вниз и затаился в кустах. Вроде никого.
Пробрался через кусты до общежития. Сердце грозилось выскочить из груди, а дыхание сильно участилось. Проводил глазами патруль и начал взбираться по трубе наверх. Время замедлилось, казалось, я не успею проскочить до очередной смены дежурных.
Вот и подоконник. Едва перебрался на него, как раздался тревожный сигнал рожка, но спасительная форточка была уже рядом. Я нырнул в нее, скинул с себя всю одежду и забрался в постель. С улицы доносились тревожные крики, под которые мне, тем не менее удалось заснуть.
— Кай, очнись! — смутно знакомый голос.
Я открыл глаза и застыл в изумлении. Передо мной стояла комиссия во главе с самим Доланом Кригером!
— Вот и наш герой! — произнес Майер. — Держите свой испытательный лист, молодой человек.
Рассеяно принял его из рук преподавателя и опустил глаза. Там стояла десятка за испытание и десятка за арену! Я все понял…
Это был обман! Они все-таки усыпили меня и залезли в мою голову! Но как? Ведь я сопротивлялся? Сознание прорезала мысль.
— Дони жив? — я испугано уставился на комиссию.
— Конечно жив, Кай Фаэли. Все живы и здоровы. Посвященные богини не глупцы, чтобы рисковать своей жизнью, ради убийства будущего брата. — Произнес Кригер.
Я облегченно выдохнул, а ректор задумчиво сдвинул брови и продолжил:
— А вот ты, Кай Фаэли, станешь. Пусть ты все сделал несколько непродуманно и неаккуратно, но твоя психологическая готовность служить Арамене не подлежит сомнению.