Я откинулся назад, мое сердце бешено колотилось. Я чувствовал себя некомфортно, нервничал, и даже не был уверен, почему именно. У нас с Тенли не было ничего, кроме дружбы… если то, что было между нами, можно назвать дружбой. Так же, как и с Шелли. Хотя с ней я определенно был более близок. Так почему же я чувствовал себя так, будто сделал что-то неправильное? Почему я внезапно почувствовал себя виноватым, и присутствие Тенли так повлияло на меня? Почему я вдруг ощутил острую необходимость объясниться?
Спектакль начался, но я не слышал ни слова. Я пытался разглядеть Тенли своим периферийным зрением, но она сидела, отклонившись на спинку, и Шелли полностью блокировала ее. Когда ребенок в нашем ряду начал плакать, мне удалось взглянуть на нее, она сидела и смотрела прямо перед собой.
Внезапно Шелли взяла пиджак, откинутый на спинку сиденья, и положила его на колени, словно замерзла, располагая его так, чтобы он прикрывал и мои колени тоже. Я почувствовал, как ее рука скользнула по моей промежности. Она провела ладонью по моему члену, а затем сжала его через джинсы, все еще глядя прямо перед собой, с небольшой улыбкой на губах. Я потянулся под пиджак, взял ее руку и положил поверх ткани. Она взглянула на меня, подняв свои брови, в ответ я кивнул головой, указывая на сцену.
Я посмотрел на Тенли, ее голова все еще была направлена вперед, но было видно, что ее взгляд был опущен вниз, туда, где пиджак Шелли покрывал наши колени, и мгновение назад под его тканью двигались наши руки. Я прочистил горло, и ее взгляд устремился ко мне в тусклом свете зрительного зала, губы раскрылись. Затем она взмахнула головой и снова повернулась вперед, игнорируя меня.
Шелли схватила мою руку и начала большим пальцем выписывать медленные круги на моей коже.
Первую половину спектакля я просидел в напряжении, стараясь изо всех сил вникнуть в то, что происходило на сцене, это было бесполезно. Все мои мысли были о Тенли, я физически ощущал ее присутствие, будто она была магнитом, и не мог думать ни о чем другом, кроме того, что она сидела совсем рядом.
Меня охватило облегчение, когда в зале вспыхнул свет, объявляя о начале антракта. Я поднялся и посмотрел на то место, где сидела Тенли, но она уже развернулась и двигалась в другую сторону ряда, в котором мы сидели, направляясь вместе с толпой к вестибюлю. Я выходил с другой стороны прохода, следуя за людьми и оглядываясь по сторонам, Шелли шла позади меня и что-то говорила, но я не обращал внимания.
Запах кофе и сладостей заполнил открытое пространство, и Шелли потянула меня к очереди перед столом с закусками.
— Ты голоден? — спросила она.
Всегда. Но прямо сейчас мне было не до еды. Но до чего, я точно не мог сказать…
Я кивнул и встал рядом с ней, продолжая озираться по сторонам.
Вдруг, входная дверь открылась и на пороге показалась женщина, ее волосы были в снегу, она была без пальто, только в одном мокром платье, поверх которого через плечо была перекинута грязная лента. Я моргнул и сосредоточил свой взгляд на ней.
О, черт. Это была мама Тенли. И она выглядела как сумасшедшая. Платье плотно прилипло к ее телу, что можно было разглядеть ее сморщенные, розовые соски и темный треугольник лобковых волос. Мое сердце упало.
Она сильно дрожала, но, увидев толпу, казалось, мгновенно согрелась. На ее лице появилась яркая улыбка, она выпрямила спину и направилась в вестибюль. Вокруг все молчали и смущенно смотрели на неё, какие-то дети хихикали. Я оглянулся в поисках Тенли. Меня захватила отчаянная необходимость защитить ее.
— Эдди, — пропела мама Тенли, быстрее направляясь к человеку, стоящему в дальней части вестибюля. — Эдди, дорогой. Мне жаль, что я опоздала.
Я повернулся и заметил Тенли, она стояла в замешательстве с чудовищным шоком на лице, а затем проследили за ее взглядом, направленным на Эдварда Кирни, вице-президента шахты «Тайтон» и администратора ежегодной стипендии «Тайтон Уголь». Я сжал челюсть.
Вот дерьмо. Бл*дь.
Он пялился на ее маму. Когда та подошла к нему, его глаза широко раскрылись, выражение лица было полным чистого и открытого ужаса. Его жена, стоящая рядом с ним, тихо сказала:
— Боже мой, — прижав к себе девочку, которой на вид было лет десять. Ее тон был полным отвращения.
Вдруг дверь снова распахнулась, и все головы повернулись на звук. Внутрь ворвалась девушка. Я сразу же узнал ее, это была сестра Тенли. Она была мокрая и вся дрожала так же, как и ее мать. Верхней одежды не было. Я начал как можно быстрее пробираться к Тенли.