— Кайленд?
— Хм?
— Как тебе… то есть, как ты… выживал все это время? Откуда у тебя деньги на еду? Тепло?
Он помолчал секунду.
— Мне не нравится говорить об этом, Тенли. Это заставляет меня чувствовать себя… как-то уязвимо, наверное.
— Тебе не обязательно. Все в порядке, — мои слова вышли шепотом.
Ох, Кайленд. Чем же ты занимаешься? Как ты заботишься о себе?
Я поцеловала его обнаженную кожу, позволив своим губам задержаться.
Мы оба молчали в течение нескольких минут. Наконец, он очень тихо произнес:
— Я делаю все, что могу. Собираю металлолом по выходным, устанавливаю ловушки на ондатру и кроликов, продаю их или съедаю, если нужно. Собираю крышки от бутылок… что бы я ни делал, делаю все что могу. В основном этого достаточно. Иногда у меня даже есть немного денег на электричество. Иногда нет. Конец месяца всегда самый тяжелый, когда я оплатил по счетам, то может и не останется ничего.
Я не буду плакать. Я не буду плакать.
Кайленд только что поделился со мной частью своего сердца. Я лучше всех знаю, что все, что делаешь, чтобы выжить, было самым личным из всех вещей — борьба за жизнь унижает нас так, что вы никогда бы не захотели, чтобы кто-то еще знал об этом. Потому что иногда это было неописуемо. Иногда это бывает уродливо и постыдно, красиво и мужественно одновременно. И Кайленд только что поделился со мной кое-чем из этого. Мне стало грустно, страшно, мучительно за него, но также я была глубоко благодарна и обняла его крепче.
— Я думаю, ты потрясающий, — сказала я, — и очень храбрый.
— Я не храбрый, Тенли. Я просыпаюсь и живу своей отстойной жизнью. Что еще я могу сделать?
Я притихла, думая об этом. Думаю, что существует тысяча разных способов, которыми человек может сдаться, но Кайленд не выбрал ни одного из них. Он понятия не имел, насколько он сильный и мужественный.
— Эй, Тенли, — прошептал он через некоторое время.
— Да?
— Эта книга «Дорога»?
— Хм? — пробормотала я, вспоминая его плохую шутку, когда он использовал слово «пожирать» в отношении книги о каннибалах.
Я сонно засмеялась.
— Там есть одна строчка, которая говорит о том, чтобы поддерживать маленький огонь, горящий внутри, «каким бы маленьким он ни был, каким бы скрытым он ни был».
— Да, — сказала я мягко.
— Я иногда думаю об этой фразе. Думаю о том, что этот маленький огонь и есть надежда. И что нужно поддерживать этот огонь, чтобы пройти через трудные времена, времена, которые кажутся такими болезненными, что вы больше не хотите продолжать.
Я открыла глаза.
— Что заставляет твой огонь гореть?
— Надежда на то, что жизнь не всегда будет такой плохой. Вера в то, что я когда-нибудь уеду отсюда, и мне не будет холодно или голодно вечно. Это помогает мне идти вперед. Это мой огонь. Это помогает мне делать то, что нужно, чтобы выжить, и помогает меньше ненавидеть себя за это.
Ох, Кайленд.
Я кивнула и снова поцеловала его в грудь. Он обнял меня и крепко сжал.
Через несколько минут его дыхание стало ровным, и я поняла, что он снова заснул. Я долго лежала в темноте, думая о том, каким удивительным парнем должен был стать Кайленд, чтобы выжить в таких условиях. До этого момента я не знала, что мое сердце может быть наполнено благоговением и горем, радостью и печалью одновременно.
Глава 13
На следующий день я рано ушла, натянув одежду в холодном утреннем воздухе и поцеловав Кайленда на прощание, пока он спал. У него больше не было плохих снов, и мне не хотелось его будить. Мы не спали большую часть ночи. Теплый румянец покрывал мою кожу при воспоминании о том, что мы испытали вместе в его постели. Хотелось бы мне нырнуть обратно под эти теплые простыни и снова испытать каждый миг. Но я не знала, в какое время Марло будет дома, и мне хотелось быть там, когда она приедет с нашей мамой. Я выскользнула из его комнаты, тихо закрывая за собой дверь.
Оставив свою рождественскую елку, я поплелась по снегу к нашему трейлеру, дрожа от холода. Сегодня утром что-то во всем мире показалось мне другим. Холод казался холоднее, воздух свежее, сосны более ароматными, голубое небо еще ярче. Я чувствовала себя живой.
Войдя в трейлер, я включила обогреватель, чтобы внутри стало уютно. Быстро приняла душ и переоделась в чистую одежду: два свитера и две пары изношенных шерстяных носков. Скрутила волосы в пучок на макушке, чтобы ни чувствовать холода от мокрых прядей.