Старик на миг умолк, давая Кайну осознать услышанное. Затем продолжил:
— Чуть ниже их — Инквизиторы. Зловещие типы, не всегда в открытых робах, но когда приезжают в деревню — сразу узнаешь. Именно они устраивают рейды за «одарёнными» детьми. Осмелишься им возразить? Легко могут назвать «еретиком» и сжечь дом дотла для острастки. Может, ты сам ещё не сталкивался с Инквизиторами, но подручные у них бывают в чёрных одеяниях, ходят по дворам, записывают имена, запугивают… И это только вершина айсберга.
Старик заметил, как лицо Кайна становится всё более хмурым, и вздохнул сочувственно:
— Но и Инквизиторы — не единственные псы у этого Стола. У них есть ещё Руностражи, или, как их называют, «стражи-надзиратели». Не настолько могучи в магии, как верхушка, но обладают особыми рунами, дарованными Институтом. Сильны в бою, беспрекословны и преданы системе. Придут наводить «порядок» в деревне — молись, чтобы не сочли тебя угрозой. В самом Институте именно Руностражи патрулируют коридоры, следят за учениками, да и за преподавателями тоже.
Он отвёл взгляд к костру, зачерпнул посохом немного горячих углей и пересыпал их в сторону:
— Ученики… С виду всё красиво: дают им комнаты, еду, учат чтению, письму, рассказывают про историю магии. Но за кулисами их частенько ждёт «ломка» — проверяют, как далеко дитя может зайти в подчинении. Стоит отступить или задать лишний вопрос — исчезаешь. «Отчислен», «переведён», — так потом пишут в отчётах. А по сути, и сам догадываешься: либо погибли, либо стали «материалом» для тёмных ритуалов. Думаешь, зачем им столько юных душ? Король разрешает им практически всё, а Верховный Стол использует это как возможность растить магов-зомби или проверять самые жуткие руны.
Старик умолк и бросил взгляд на мальчика:
— Вот что такое Институт, Кайн. Да, они говорят, что служат Его Величеству и защите королевства. Но в реальности их жажда силы давно задушила любые благие намерения. Смотри, чтоб и тебя не поглотила эта бездна.
Старик всё это говорил с тяжёлой интонацией, будто рассказывает о былых собственных потерях.
— Почему король терпит это? Да потому что Институт формально подчиняется ему и обещает армию могущественных магов. Дворяне подкидывают им деньги, а Институт в ответ «исполняет заказы», создавая боевых рунистов или проводя запретные исследования с редкими рунами. Понимаешь, мальчик? Власть и алчность пожирают все их светлые лозунги.
Он вздохнул и покачал головой.
— Людям показывают благодетель: мол, «мы даём шанс вашим детям». На деле — систематический отбор «подходящих» детей, особых, способных вместить в себя сразу несколько рун. Таких называют… «вместилищами», — старик поморщился, словно от самого этого слова у него защемило сердце. – Слышал я, что королевство мечтает взрастить совершенного мага, марионетку с безграничной силой. Ему не нужны самостоятельные волшебники, ему нужен контроль. А Институт – идеальный инструмент.
На некоторое время повисла тишина. Кайн впитывал каждое слово, а старик, словно чувствуя это, закончил мягче:
— Вот что такое Институт изнутри, Кайн. Если тебе придётся ступить на их порог, не дай себя обмануть внешними декорациями. Помни: в их коридорах хозяева — страх и наказание. Но ты… у тебя внутри живёт сила и воля. Не дай им сломить себя. И не верь каждому наставнику или магу: там могут быть и хорошие люди, но их мало, и они сами ходят по лезвию. Запомни мои слова: никто, кроме тебя самого, не защитит тебя в стенах Института.
Старик умолк. Вокруг вновь зашумел вечерний лес — где-то в ветвях дуба мягко засвистел ветер, костёр чуть прогорел, осыпав угольки оранжевыми искрами. В глазах Кайна светился то ли страх, то ли решимость. Он осторожно прикоснулся к своему руническому узору на руке и понял: назад пути уже нет.