Вильям (пристально глядя на Кайна):
«Я знаю, что объяснений я тебе должен достаточно, но, увы, времени немного, так что говорю сразу, без прикрас.»
Собравшись с мыслями, Вильям вполголоса поведал:
«Послушай, Кайн, тебе надо знать ещё об одном неприятном персонаже. Имя ему Руд Амакир — единственный законный сын лорда Амакира. Парню где-то чуть за двадцать, воспитывался при дворе с детства, и сейчас его мнения прислушиваются при королевском окружении. Ловкий, умный, но слишком надменный… Оттого и опасный. Как-то он разнюхал, что у отца были… связи на стороне. А те связи обернулись внебрачными детьми. Лорд постарался тихонько позаботиться о них, пристроить или «спрятать», чтобы никто не догадался. Но, видимо, слухи просочились — всегда находятся шёпотки и любопытные уши. Руд принял это близко к сердцу. В мире аристократии даже незаконнорождённого могут теоретически признать наследником, если есть веские причины… и способности, что будут полезны обществу. Для Руда это стало угрозой его положению. Он слишком тщеславен, чтобы делить влияние. Ему, понимаешь, намного проще устранить тех, чьё существование способно вызвать сомнения в его наследстве. А если у такого ребёнка ещё и магический талант… это только усугубляет. Знаешь, маги в высших кругах особо ценятся, и Руд не хочет видеть сильных противников. Так он и начал свою охоту — тайную, но безжалостную. Отыскивает этих «незаконнорождённых» через дворцовых шпионов, слуг и покровителей. И если находит — старается вычеркнуть их с горизонта, насовсем. Понимаешь теперь, в какую историю тебя втянули?»
Кайн слушал молча, только глаза всё сильнее расширялись от непонимания:
Кайн (хрипловато):
«Но… я… я не хочу ничьего наследия… Я только… хочу, чтобы мою семью не трогали.»
Вильям отвёл взгляд и вздохнул:
«Знаю. Но Руд не знает тебя лично. Для него ты потенциальная помеха… или рычаг влияния. Он гораздо опаснее, чем ты можешь представить, ведь у него есть деньги, связи в королевских кругах, и он не остановится.»
Вильям вздохнул, оглядывая их небольшой привал. Когда стало ясно, что Кайн переваривает услышанное с явной тревогой, он добавил уже более мягким тоном:
Вильям (пристально смотрит на Кайна):
«Раз уж мы начали говорить начистоту, я хотел бы увидеть, на что ты способен. Говорят, ты владеешь не одной, а сразу несколькими рунами? Огнём, Жизнь и землю я уже видел. Мне нужно понять, каково могущество я обещал защищать и что нам придётся скрывать от королевских глаз…»
Кайн занялся делом не сразу, видно было, что он устал и взволнован после всего, что произошло. Но, собравшись с духом, он сделал глубокий вдох и сначала протянул вперёд левую ладонь:
На кончиках пальцев с тихим потрескиванием появились искры, а затем в воздухе вспыхнул крохотный язычок пламени. Кайн старался удерживать его ровно — и через несколько мгновений умело погасил ладонью, сжав кулак. Вильям, наблюдая за этой сценой, лишь коротко кивнул, подавляя внутреннее изумление: огонь явился так естественно, словно мальчик зажигал свечу. Кайн сжал обе руки у груди, будто аккумулируя воздух, а потом плавно «толкнул» перед собой. В тот же миг лёгкий вихрь сорвал с земли пригоршню опавших листьев и взметнул их в воздухе, закрутив в небольшую спираль. Ветер тотчас рассеялся, не успев поднять большого шума, и Кайн нервно улыбнулся, видя, как листочки тихо опускаются обратно. Оглядевшись, мальчик заметил у подножия дерева слабый росток, обломанный ветром. Он опустился на корточки, осторожно коснулся растения, и лёгкое сияние — будто капля изумрудного цвета — заструилось с его ладони. Росток немного выпрямился, укрепил стебель, а крохотный бутон приоткрылся. Кайн вздохнул с облегчением: исцеление и стимуляция роста получались у него лучше всего. Это сила, которая когда-то спасла сестру. Наконец, мальчик положил на землю ладонь и сосредоточенно нахмурился. Вскоре под его пальцами начала формироваться крошечная фигурка из твёрдой массы — будто бы сама земля слиплась, приобретая форму маленького зверька. Это заняло чуть больше времени, и, когда фигурка застыла, Кайн забрал руку. Глиняная статуэтка выглядела грубовато, но определённо узнавалось очертание оленёнка.
Завершив показ, Кайн устало опустился на траву и выдохнул, словно пробежал стометровку: