Кайн (приглушённо):
«Вот… всё, что я могу сделать без особых усилий. Есть и более мощные приёмы, но сейчас я слишком… вымотан.»
Вильям нагнулся, чтобы поднять небольшую глиняную фигурку, и с любопытством оглядел её со всех сторон. На лице его отразилось тихое восхищение — и одновременно тревога.
Вильям (тихо, но твёрдо):
«Понятно. Значит, у тебя не просто талант — это целое сочетание рун… Мы действительно должны держать это в строжайшем секрете. Если Институт или, не дай бог, Руд узнает о таких способностях…»
Кайн, прижав колени к груди, смотрел на Вильяма снизу вверх. В глазах мальчика всё ещё отражался страх за семью, но и проблеск решимости: «Что бы ни случилось, я не дам себя в обиду.»
Когда кони отдохнули, отряд двинулся дальше по трактам. Дорога казалась бесконечной: поля, рощи, холодный ветер. Слева — безмолвный ночной лес. Кайн в какой-то момент задремал прямо в седле, и только твёрдая рука Вильяма не дала ему свалиться.
Наступило утро, они сделали привал на лесной поляне возле ручья, чтобы позавтракать и немного обсудить планы.
Вильям (ровно):
«Мы поедем не напрямую в столицу, а в одно из поместий лорда Амакира на окраине. Там ты будешь в относительной безопасности. Никто не знает, что именно ты… ну… невесть чей сын…»
В этот миг Кайн поднял глаза:
Кайн (с горечью):
«Разве лорд… мой… отец?.. О чём он думает?..»
Вильям пристально смотрел на мальчика. Было видно, что какую-то часть информации он не хочет или не может раскрыть. Наконец, сказал:
«Вопрос это сложный. Могу сказать лишь, что лорд Амакир… несёт ответственность за твой нынешний статус. Но сейчас есть более насущная проблема — Руд. Он может попытаться добраться до тебя раньше отца. Не говоря уж о том, что Институт тоже следит.»
И тут Вильям выдал неожиданную идею:
«Чтобы не поднимать лишнего шума, я представлю тебя как… своего племянника. Скажу, что родители отдали тебя на обучение придворным навыкам. Ты будешь изучать фехтование, чтение, дипломатию — что угодно, лишь бы не магию у всех на виду. И пока никто не догадается о твоих рунах.»
Кайн прикусил губу:
«Но ведь… если выяснится, что я управляю несколькими рунами…»
Вильям (кивнув):
«Да, это может быть опасно. Но лучше, если все подумают, что ты просто мой подопечный. Главное — не показывать свою магию, особенно сейчас. Ни Руд, ни Институт не должны знать, где ты. По крайней мере, пока…»
С этими словами Вильям встал, показывая, что привал окончен. Его люди уже собирали пожитки и зажигали лампы (день выдался пасмурным). Кайн тяжко вздохнул, понимая: ему предстоит совсем иная жизнь — не деревенская, не свободная, но иная. И дело не только в Институте, который объявил на него охоту, но и в Руде Амакире, утонченном дворянине, идущем по следу всех «незаконнорождённых».
Кайн (сжав кулаки):
«Ладно. Я… попробую не показывать силу. Лишь бы не трогали моих близких…»
Вильям подошёл, положил руку на его плечо, пытаясь звучать ободряюще:
Вильям:
«Ты не один, юноша. Мы выберемся. Держись, ладно?»
Таким образом, день потянулся в дороге, и Кайн всё больше осознавал, что он втянут в опасную игру, где Институт — лишь одна из сторон, а есть ещё и Руд Амакир, способный оказаться не менее безжалостным. Вильям, со своим планом и авторитетом, стал для мальчика вынужденным союзником, пусть и не самым открытым.
С каждой милей пути Кайн чувствовал, что детство осталось позади, а впереди — замки, дворцовые интриги и тайна его истинного отцовства… Но он поклялся себе, что любой ценой убережёт мать, отца и своих брата с сестрой, даже если придётся жить под чужим именем «племянника Вильяма» и скрывать рунические способности.
8 глава: Поместье на окраине.
Дорога к поместью заняла несколько утомительных дней. Вильям де Валерион вёл отряд размеренно, всё время держась просёлочных путей, чтобы лишний раз не привлекать внимания путешествующих дворян или королевских посланцев. Кайн, переименованный теперь в «Кайна де Валерион», большую часть пути молчал, размышляя над новыми правилами жизни, которые навязывала ему судьба. Иногда он вспоминал родной дом, где всё было таким простым и понятным, и чувство тоски сжимало сердце.