Когда вдали показались массивные ворота, украшенные гербом лорда Амакир, мальчик ощутил холодок в груди. Это поместье должно было стать его временным убежищем, но новая роль тяготила больше, чем он ожидал. Слуги при въезде склонились перед Вильямом, а потом по удивлённому взгляду одного из них Кайн понял: нечасто сюда заглядывает Вильям, да ещё с юным «племянником».
Сам дом был куда скромнее, чем Кайн себе воображал: снаружи высокие серые стены, внутри — невысокие арки, покрытые виноградной лозой. Вильям без промедления распорядился о том, чтобы мальчику выделили маленькую, но уютную комнату на втором этаже, с узким окном во внутренний двор. Целыми днями там тренировались двое оруженосцев, отчего во дворе стояли отголоски звонких ударов по дереву и бряцание металлических пластин.
Ночью Кайн долго не мог уснуть. Бинты, скрывающие его руны, давили на кожу, а мысль о том, что ему придётся выдать себя за дворянского родственника, не давала покоя. Он вспоминал, как Вильям предупреждал: «Помни, никаких откровений о своей силе. Выбери одну руну — и только её признавай. Остальные — под запретом до момента, когда без них никак не обойтись. Так будет безопаснее и для тебя, и для тех, кто тебе дорог».
Утром начались суровые уроки. Сначала Вильям устроил мальчику показательное занятие у оруженосцев: как правильно держать меч, как делать выпад и отражать удар, что даже самым простым людям при дворе стоит продемонстрировать хоть каплю боевых навыков. Кайн поначалу неловко сжимал рукоять, но необычайно быстро научился чувствовать баланс лезвия. Когда в душе шевелилось желание позвать на помощь стихию ветра, Вильям тут же останавливал его строгим окриком и предостерегающим взглядом. Это было единственное правило — никаких чудес на людях.
Вечерами Вильям заставлял Кайна учиться придворному этикету. Подросток, который в деревне говорил что хотел и когда хотел, теперь должен был соблюдать должное молчание, пока к нему не обратятся. Слуги, видя «юного де Валериона», присматривались к его речам, отмечая про себя простоту некоторых слов, но никто не смел задавать вопросы вслух: статус Вильяма вселял почтительность. Вильям учил его правильно кланяться, держать спину, подбирать слова, когда речь заходила о жизни в королевстве. И всякий раз, если Кайн пытался вставить что-то личное или неуместное, Вильям сбивал его лёгким кашлем и встревал в беседу, спасая мальчика от бестактности.
За неделю такого существования Кайн едва не взбесился от показной чопорности. Но глядя на серьёзные глаза наставника, вспоминая и угрозу Института, и рассказ о Руде Амакире, мальчик брал себя в руки. Теперь он обязан был показывать ровно то, что оговорено: простые приёмы с руной Ветра, минимум вопросов, вежливые улыбки и молчание при старших. Остальные руны — Огонь, Жизнь, Материя — должны оставаться в тайне. Вильям, замечая тяжесть этого обмана, иногда подбадривал его парой добрых слов, а иногда просто сидел напротив в молчаливом понимании.
Медленно, но верно, Кайн вживался в роль «дальнего племянника господина де Валериона». Встречные люди считали его достаточно любезным мальчиком, который приехал сюда ради практики фехтования и придворных навыков. Кто-то интересовался, будет ли он служить лорду Амакиру лично или просто учится гостить в замке, на что Вильям отвечал уклончиво, никогда не давая конкретики. В душе Кайна кипело слишком много мыслей: о доме, о родителях, о старике из леса, о страшной возможной встрече с Рудом и о зловещем Институте, который мог в любую минуту обнаружить его след. Но сейчас самым надёжным оружием становилась эта — новая — личина, которая должна была защитить его хотя бы на время.
Так, шаг за шагом, юный рунист привыкал к жизни под чужим именем. Из простого деревенского мальчишки он начал превращаться в осторожного ученика придворных условностей и боевых приёмов, и это превращение пугало его не меньше, чем грядущая встреча с самим лордом Амакир.
9 глава: Кайн де Валерион.
Путешествие в город прошло быстро, и к полудню Вильям вместе с «племянником» достигли врат, украшенных гербом Амакир —геральдической головой льва с перекрещёнными мечами. Кайн, старательно вжившийся в роль юного дворянина, лишь украдкой оглядывал каменные стены и оживлённые улицы. Ему всё казалось новым, непривычно шумным: тут сновали мастера-ремесленники, слуги в спешке переносили товары, а где-то впереди виднелись кирпичные башни замка, где, как объяснил Вильям, заседает казначейство лорда Гария Амакир.