— Мне хочется научиться большему, — призналась Мираэль, глядя на свою ладонь, откуда сияние уже погасло. — Но папа говорит, что без надлежащих учителей это опасно. А маги из Института… я их не люблю, они такие жуткие. Брат их, похоже, уважает, но мне они кажутся холодными.
Кайн покачал головой:
— Может, и правильно, что не любишь. Я тоже… наслышан.
— Эй, — девочка вдруг улыбнулась, беря одно яблоко и протягивая его Кайну. — Держи. Ты ведь говорил, что голоден?
Он взял яблоко и почувствовал тёплую благодарность: Мираэль не казалась высокомерной дочерью лорда, скорее, скучающим ребёнком, запертым в слишком серьёзном мире взрослых. Они посидели под деревом, перебрасываясь тихими репликами о том, как здесь живётся. Мираэль говорила, что обожает лазать по ветвям, любит читать сказки о великих волшебниках, но отец и брат постоянно заняты делами и не хотят отвлекаться на её «детские просьбы».
Расслабившись, Кайн уже совсем было забылся в дружеской беседе, когда вдруг услышал издалека шаги и голос Вильяма, окликающего: «Кайн! Ты где?»
— Надо идти, — мальчик поднялся, сжимая в руке надкусанное яблоко. Мираэль подняла корзинку и проворно сделала несколько шагов:
— Ладно. Я… рада, что ты тут. Скучно мне без друзей. Приходи в сад, когда сможешь?
Кайн едва заметно улыбнулся:
— Спасибо за яблоко. Я… приду, если разрешат.
В эту секунду за поворотом на дорожке показался Вильям, выглядел он озабоченным:
— Какого… — на миг в его взгляде мелькнуло беспокойство, но, увидев улыбку Мираэль и спокойного Кайна, он умолк, лишь выдохнув: — Нашёлся, хорошо. Пойдём, лорд уже закончил дела. Сказал, что мы можем возвращаться в поместье.
Когда Вильям вежливо поклонился юной дочери лорда Амакира, она кивнула и тихо прошмыгнула мимо, словно не желая лишнего расспроса. Кайн, возвращаясь вместе с наставником, ещё чувствовал сладкий привкус на губах и невнятную радость: впервые за многие дни он завёл краткое, но искреннее знакомство. В глубине души мальчик не мог сказать, что испытал, когда Мираэль упомянула о брате, от которого он сам должен скрываться. Но надежда на дружбу с ней согревала сердце, даже в этом чуждом и настороженном мире дворцовых коридоров.
10 глава: Жизнь в большом городе.
За прошедшие месяцы шумный город перестал пугать Кайна столь сильно. Он привык к тесным улочкам, к бесконечной череде лавок, к вычурным мраморным лестницам в резиденции лорда Амакира. Пришлось привыкать и к суровым наставлениям Вильяма: как вести себя с местными стражниками, где можно быстро перекусить без лишних взглядов, и почему «дворяне не должны теряться в неуклюжих речах». Вместе они разбирали основы придворных бесед и элементарные политические тонкости — о месте лорда Амакира в королевском совете, о роли казначейства и уловках иных вельмож.
Временами Кайн почти начинал верить, что родился в этой среде. Под началом Вильяма он продолжал тренироваться в фехтовании, доводя до автоматизма плавные выпады и оборону. «Не забывай, — напоминал Вильям, — ваша главная сила — незаметность[DS1] . Если придётся защищаться, хватит и простых движений, а магию ветра держи про запас». В глубине души мальчик понимал, что остаток его рун [DS2] всё так же скрыт под бинтами и одеждой. Но каждый раз, когда руки чесались применить что-то из рун Жизни или Материи, он вспоминал жёсткие слова наставника: «Будет хуже, если заметят».
Вдобавок ко всему, Кайн открыл для себя обширную библиотеку, располагавшуюся в западной части поместья. Огромные шкафы с затёртыми фолиантами, свитками и редкими манускриптами позволяли забыть о постоянной насторожённости. Он мог часами читать про рыцарей, великие походы, о рунной истории прежних времён — это ведь было безопаснее, чем выходить в город и рисковать столкнуться с пронзительными взглядами чужих людей. И хотя сам лорд Амакир почти не бывал там, библиотека хранила его печать на многих древних книгах.[DS3]
Мираэль тоже оказалась любительницей затеряться среди книг. Девочка нередко появлялась в читальном зале, заваливаясь с кучей свитков о «прекрасных принцессах и храбрых рыцарях». Поначалу Кайн робко здоровался, затем они заводили неспешную беседу, пересказывая друг другу самые увлекательные моменты. Иногда Мираэль сетовала, что отец продолжает держать её в тесных рамках поместья и ни разу не взял на большие торжественные приёмы. Однако она, казалось, с любопытством слушала, как Кайн говорил о путешествиях — точнее, о тех нескольких поездках по окраинам, в которых успел побывать с Вильямом. И пусть он не мог открыть, что родом из деревни, казалось, Мираэль чувствовала за этой тайной что-то настоящее.