Целый год пролетел в этой спокойной, почти монотонной жизни. Городские празднества сменялись мелкими политическими событиями, Вильям то уезжал с поручениями, то возвращался, а Кайн шаг за шагом рос, взрослел и всё увереннее вёл себя, как «Кайн де Валерион». Он незаметно использовал ветреную магию, когда нужно было убрать пыль или ухитрился, чтобы в саду Мираэль почувствовала лёгкое дуновение прохлады. С остальными своими рунами он был крайне осторожен — разве что по ночам, наедине с собой, тренировался чуть-чуть, чтобы не забыть ощущение власти над Огнём или исцеляющее прикосновение Жизни.[DS4] [DS5]
О Руде Амакире Кайн слышал всё чаще. Он редко видел самого юного лорда вблизи, но каждый раз, когда Руд появлялся, атмосфера наполнялась напряжением. Все приказы исполнялись мгновенно, а разговоры стихали — ведь Руд снискал уважение при дворе короля, прославился хорошей головой и способностью к магии воды и льда. Многие уже пророчили ему место отца, а кое-кто шептался о том, что он и вовсе может получить влияние больше, чем Гарий. На людях он держался холодно и чопорно, а в семье, насколько знал Кайн, часто возникали размолвки из-за разности взглядов. Но деталей мальчику никто не рассказывал: даже сама Мираэль, которая считала Руда прекрасным братом, порой вздыхала, говоря, что их общение стало редкостью.
Настал день рождения Мираэль. У ворот поместья столпились слуги, занятые украшением двора лентами. По указанию Гария должно было состояться небольшое торжество, но на самом деле главными гостями были всего пара знатных семейств. До праздника осталось несколько часов, и Кайн, заметив, что сама именинница пропала из виду, пошёл прогуляться по коридорам. Вдруг услышал знакомый раздражённый голос Руда — он о чём-то говорил с отцом:
— «…не можешь же ты всё решать в обход меня, — звучало сдавленно, будто Руд сдерживает себя. — Я тоже имею право на мнение.»
— «Давай потом, — голос Гария отдавал усталостью. — Сегодня праздник твоей сестры. Не надо нам ссориться тут на глазах у всех.»
— «Да мне плевать на их мнения!»
Резче, чем обычно, Руд хлестнул дверью и вылетел из комнаты, направляясь куда-то прочь по коридору. За ним через миг показался Гарий, нахмуренный и заметно взволнованный. Кайн благоразумно спрятался за колонной, не желая попадаться под горячую руку. Когда лорд Амакир скрылся в противоположном направлении, мальчик вздохнул и решил — лучше будет удалиться, чтобы не оказаться втянутым в чужую семейную ссору.
Однако, проходя мимо заднего балкона, он заметил внизу вспышку яркого света. Заинтересованный, Кайн двинулся к лестнице и вышел в сад, где когда-то впервые встретил Мираэль. Теперь тут кружились слуги, расставляя вазы с цветами, но в дальнем углу у старого дуба никого не было… кроме Мираэль, плачущей и прижимающейся к шершавому стволу. От неё исходило неожиданно яркое свечение, подобное лучу солнечного света. Прямо над головой девочки вспыхивал белый столб, будто прорывая небо.
— «Мираэль?!» — Кайн поспешил к ней, прикрывая глаза ладонью, ослеплённый сиянием.
Слуги вдалеке заметили столп света, но растерянно переглянулись, не зная, бежать ли за подмогой или дождаться приказа. Мираэль, рыдая, схлипнула:
— «Я… не хотела этого. Просто… отец и Руд опять ругались! И я… мне надоело, что они не могут быть вместе, и…» — она всхлипнула, световое крушение вокруг неё вспыхнуло ещё ярче.
Кайн на ощупь приблизился, ощущая горячие струи магии, будто сотканные из солнечных искр. Девочке, казалось, было невмоготу сдерживать силу, возникшую от её расстроенных чувств, и вот-вот она могла привлечь к себе лишнее внимание… а заодно и погубить кусты и деревья, на которых «выжигался» лёгкий контур.
— «Тихо, тихо, — прошептал мальчик, осторожно коснувшись плеча Мираэль. — Всё хорошо, успокойся…»
Но она, всхлипнув сильнее, вырвалась из его лёгкой хватки и внезапно бросилась бежать прочь, едва не сбив декоративную вазу. Столб света мигнул и почти погас, но яркие пятна ещё плавали в воздухе. Кайн, испугавшись за подругу, бросился следом, а слуги и вовсе не успели сообразить, что происходит.