— «Мираэль!» — крикнул он, перепрыгивая через невысокую цветочную клумбу, стараясь не упустить девочку.
В ушах гулко стучала кровь, а в глазах всё ещё рябили световые волны. Но главное — Кайн не мог оставить Мираэль в таком состоянии. Ведь и ему самому были знакомы чувства страха и бессилия перед родственными конфликтами и суровыми взрослыми. А то, что её руна в минуту отчаяния выдала такой яркий поток света, говорило о том, насколько сильна девочка. И в то же время, насколько опасна эта сила, если её заметят недоброжелатели.
Он побежал за ней вглубь сада, намереваясь помочь успокоиться — и неизвестно, куда приведёт их эта внезапная погоня.
Яркая вспышка столба света всполохом осветила сад, и те немногие слуги, что находились неподалёку, буквально ослепли на несколько секунд. По счастливой случайности в самом поместье лорда Амакира празднование ещё не началось, гости толпились у парадных ворот, и никто толком не понял, что произошло в глубине сада. Но за стенами уже чувствовалось движение: наблюдатели Института, давно следившие за редкими выбросами магии, мгновенно среагировали.
У входа во внутренний сад, словно из воздуха, возникли трое Охотников на магов — фигуры в лёгких доспехах. Их взгляды горели решимостью; они коротко переглянулись и двинулись вглубь сада, туда, куда, по их предположениям, бежал источник вспышки. Слуги, вздрогнув от чужаков, не посмели преградить дорогу.
Тем временем Кайн, успевший добежать до дальнего куста, уже заметил Мираэль — она лежала на коленях, полуобморочная, дрожащая от слабости. Столб света будто выплавил всю энергию из её тела, и теперь девочка, всхлипнув, потеряла сознание. Мальчик осторожно опустился рядом:
— Мираэль… Эй… — Он коснулся её виска, пытаясь понять, серьёзна ли травма, но только почуял высокую температуру и лоб, влажный от пота.
Столб света, исчезнувший секунду назад, всё ещё оставлял в воздухе странное послевкусие — смесь жара и ослепляющего мерцания. В самой Мираэль, при беглом взгляде на символ на её предплечье, Кайн заметил нечто: руна в виде стилизованного солнечного круга стала выглядеть сложнее, отчётливее, чем прежде. «Значит, эволюция…» — догадался мальчик, вспомнив, какую адскую боль когда-то пережил сам, когда его руны переходили на новый уровень.
— Ничего страшного… Просто эволюция, — пробормотал он, смахивая капли пота с её лба. — Но боль, наверное, ужасная.
Оглядевшись и не увидев никого поблизости, Кайн решился: Руна Жизни всегда спасала его в сложные моменты, и пусть сейчас это риск — пользоваться чем-то, кроме руны Ветра, — девочку нельзя было бросить на муки.
Прикусив губу, он сдёрнул бинт на левой руке, под которым шла тонкая полоска символа Жизни. Тёплое, едва мерцающее свечение заструилось по пальцам. Кайн легонько коснулся плеча Мираэль:
— Прости, что без спроса… Надеюсь, это поможет, — прошептал он, сосредотачиваясь на том, чтобы унять её боль.
Едва мягкий свет руны стал проникать в кожу девочки, из-за деревьев раздался грубый окрик:
— Стоять! Любое движение — и будете обвинены в магической измене короне.
В нескольких шагах от них возникли трое Охотников на магов. В воздухе сразу ощутился глухой нажим подавляющей руны: одна из фигур приподняла руку, где виднелся нарисованный знак цепей.
— Вы арестованы за применение сильной магии, — прозвучал холодный голос второго охотника. — Нам известно, что именно здесь произошёл магический выброс. По законам Института, вы должны немедленно проследовать с нами под стражу.
Кайн резко отвернулся от Мираэль. Девочка ещё не пришла в сознание, но дышала ровнее, а боль явно отступала. Мальчик прикусил губу: три противника, и все, похоже, опытны.
— Я… я не сделал ничего плохого, — пробормотал он, стараясь выглядеть спокойным. — Оставьте её в покое, ей нужна помощь, а не ваши кандалы…
— Молчать! — рявкнул один из них, делая шаг вперёд. — Вы оба отправитесь под суд Института. Её сила слишком велика, чтобы быть предоставленной самим себе.
Кайн выпрямился, слегка заслоняя Мираэль собой. Тот факт, что противники уже в саду, означал, что никакая незаметность не спасёт. Он схватился за меч, который Вильям велел всегда держать при себе, и торопливо вытащил лезвие: