— Не подходите! — крикнул он, глядя на охотников, стараясь не выдать охвативший его страх.
Один из охотников ухмыльнулся:
— Малыш, хочешь показаться храбрым? Считаешь, что удержишь нас лезвием? Мы караем колдунов, тебе не совладать с нами.
Но мальчик не дрогнул. Сжав рукоять, он вспомнил уроки фехтования: плавный взмах, проверяющий выпад — и вдруг резкий порыв ветра подкрепил его движение. Кусты взметнулись, распахнулись листья, осыпая врагов мелкой листвой. Охотники на миг отшатнулись, не ожидая подвоха.
Кайн воспользовался секундой замешательства и прыгнул к ближайшему, стараясь вывести из строя того, кто выглядел слабее. Меч сверкнул, но противник увернулся, и парень почувствовал, как плечо пронзила острая боль: второй охотник зашёл сбоку, резанув короткой кривой саблей.
— А-а! — вырвалось у Кайна. Кровь закапала. Однако он упрямо взмахнул мечом, посылая очередной налёт ветра. Двое охотников пригнулись, пропуская вихрь над собой.
Третий, за долю секунды подкрался сзади: Кайн едва успел развернуться, скользнув по земле, но и удар охотника пришёлся вскользь.
— Мальчишка чертовски ловок, — процедил сквозь зубы один из преследователей, осознавая, что их противник не простой дворянин. — Откуда у него такие навыки?
— Не знаю, но в рапорте ясно сказано: в саду зарегестрирован сильный магический выброс. Надо забрать обоих.
Двое снова скоординировались: один атакует в лоб, другой пытается зайти сбоку. Кайн встретил их мечом, вшивая в каждое движение лёгкие рывки ветра, чтобы придавать сил удару. Но рано или поздно измотанность брала своё. Трое против одного — слишком много. Паренёк уже тяжело дышал, по голове стекала капля пота, рана на плече ныла.
Когда охотник с цепной руной сделал решающий выпад, лезвие едва не достигло груди Кайна. Мальчик отскочил, но поскользнулся на мокрой траве. Ещё секунда — и они сомкнут кольцо.
Взрыв отчаяния захлестнул мальчика. Он ощутил подкатывающую волну ярости и страха за Мираэль, лежавшую позади. Пальцы на другом запястье жгло: Руна Огня требовала выплеска. «Плевать… Раз надо защитить её, сделаю…» — мелькнуло в его голове.
Кайн уже почти сорвал бинты и потянулся к силе Огня, как вдруг справа мелькнула высокая фигура в кожаных наплечниках. Раздался короткий свист лезвия, и один из охотников отлетел в сторону, морщась от внезапного удара. Второго оттеснили назад длинным мечом.
— Оставьте их! — прозвучал твёрдый голос. — Иначе познаете мой клинок ещё ближе.
Кайн, выдохнув, узнал: Вильям де Валерион. Его наставник держал двуручное оружие уверенно, скрестив его с клинком охотника. Ещё одного охотника (того, что упал вбок) он, судя по всему, уже успел оглушить.
— Ты кто такой?! — взревел оставшийся (третий[DS6] ) на ногах охотник, пытаясь собраться с силами, но явно растерянно. Не ожидал, что кто-то заступится за мальчишку.
— Вильям де Валерион, слуга лорда Амакира. Мой долг — охранять здешних детей от самоуправства чужаков, — отрезал Вильям и сделал выверенный удар, заставив противника отступить. — Вы вломились во владения лорда. По закону города магический суд не устраивается в частном поместье без ведома хозяина.
Слова «владения лорда» и «закон» звучали так уверенно, что охотники замерли в колебаниях. Хоть Институт и мог похвастать большими полномочиями, у лорда Амакира при дворе был не меньший вес. Схватка приостановилась. Кайн стоял, тяжело дыша и прижимая левую руку к ране, где пульсировала боль, а бинт с Огнём уже успел наполовину спасть.
— А тебе мало не покажется, если ослушаешься меня, — добавил Вильям, смотря на охотников стальным взглядом. — Уходите. И скажите своим, что здесь разбирается лорд Амакир. Любые претензии Института — по официальному каналу!
Охотники переглянулись. Тот, что держался за ушибленное плечо, процедил:
— Мы ещё вернёмся, когда уладим формальности. И вы, двое юных колдунов, всё равно ответите… — Он болезненно крякнул, убирая оружие. — Не думайте, что милосердие Вильяма вас спасёт от закона.
С этими словами они скрылись в глубине сада, отступая.
Кайн обессиленно опустил меч, чувствуя, как колени дрожат. Всё случилось за считанные минуты, но напрягся он, словно сражался весь день. Позади, на траве, лежала Мираэль, ещё не пришедшая в сознание, но уже не страдающая от боли.