— Мальчик, ты цел? — спросил Вильям, осторожно хватая Кайна за руку и осматривая порез на плече. — Чёрт, рана достаточно глубокая. Как она?
— Она… — Кайн обернулся, кивнув на девочку. — Ей получше. Её руна эволюционировала… И столб света… Это всё из-за боли и эмоций. Я… я лишь хотел ей помочь.
Вильям понимающе выдохнул, снова окинув взглядом пустую аллею, в конце которой скользнули тени охотников.
— Ладно. Главное, что живы. Сейчас надо уходить отсюда и звать врача для Мираэль. А с Институтом… разберёмся.
Он поддержал Кайна под локоть, помогая ему не упасть. Таинственная вражда с Институтом и стремление охотников карательным образом всё решать отныне вышли на новый виток: теперь за мальчиком, спасшим дочь Амакира и открыто применившим магию, охотники наверняка будут следить куда более пристально. Но Кайн не жалел о своём поступке. В тот миг, защищая Мираэль, он вспомнил, что истинная магия должна быть для блага, а не под тёмными перстами Института.
«Спасибо, Вильям», — подумал он, тихо выдохнув. Больше всего его беспокоило, что скажет Гарий, увидев, что произошло с дочерью, и узнает ли он теперь, что племянник де Валерион вовсе не так прост.
11 глава. Тёмные тени праздника.
Когда Кайн и Вильям выбрались на аллею с обессиленной Мираэль на руках, первым, кто бросился к ним навстречу, был Руд. Он, казалось, выбежал прямо из парадного зала, где собрались гости, и теперь жадно осматривал свою сестру, словно не замечая ни Вильяма, ни Кайна:
— Что с ней? Что случилось?! — его обычно холодный голос сорвался на острую тревогу. — Быстро, унесите её отсюда! — распорядился Вильям, пытаясь помочь Руду подхватить девочку.
Кайн в этот момент стоял чуть в стороне, и сердце его стучало, будто готово было вырваться из груди. Он прекрасно знал, кем является Руд, и что угрожает незаконнорождённым, вроде него. Но увидев, как юноша осторожно прижал Мираэль к себе, стараясь не причинить ей боли, Кайн ощутил смутное беспокойство, не соотносившееся с образами «бездушного аристократа». Сейчас Руд выглядел встревоженным и почти ранимым, будто всё пылкое высокомерие слетело с него, когда речь зашла о сестре.
Вскоре на шум подошёл и лорд Гарий. Увидев дочь, лежащую без сознания, он нахмурился:
— Что произошло? Где врачи? — по его голосу было ясно, что он, как и Руд, не на шутку встревожен.
— Я собирался позвать лекаря, милорд, — ответил Вильям ровным тоном. — Но… тут есть кое-что поважнее. Разрешите позже объясниться подробнее?
Гарий лишь коротко кивнул, и голос его зазвучал жёстче:
— Разумеется. Но лучше… немедленно в мою рабочую комнату, Вильям. Надо поговорить, пока тут не поднялась лишняя паника. Я не потерплю самодеятельности в моих владениях, — и бросил угрюмый взгляд на меч у пояса Вильяма, не испытывая особой радости в связи с произошедшим.
— Да, милорд, — сдержанно кивнул Вильям, затем покосился на Кайна: — Иди с Рудом, помогите Мираэль. Придут врачи, пусть они убедятся, что всё в порядке.
Однако, когда лорд Амакир и Вильям скрылись за дверью коридора, Руд лишь коротко кивнул людям вокруг, мол, разойдитесь, и сам понёс сестру к её покоям. Кайн взялся нести сзади подушку и одеяло, незаметно волоча бинты на руке, чтобы скрыть Руну Жизни, которую уже мельком применял.
Уложив девочку в кровать, Руд отдал короткие распоряжения слуге принести горячей воды и чистых полотенец, потом отпустил всех, кто собрался помочь. В зале остались лишь трое: Кайн, Руд и Мираэль, погружённая в неглубокий сон. Неловкая тишина повисла в полутемноте комнаты: свет от небольшой лампы скользил по стенам с узорами, а за окном доносились приглушённые звуки праздничной суматохи, прерванной этим ЧП.
Кайн старался избежать взгляда Руда. Но тот, переведя дыхание, вдруг произнёс негромко, без обычной колючести:
— Спасибо, что принёс её. Я понимаю, вы там… попали в какую-то заварушку. Но Мираэль не должна была так перенапрягаться. Она… — он осёкся, вздохнув, и убрал чёлку девочки со лба. — Моя сестра. Единственная, кому я могу доверять.
От этих слов по спине Кайна прошла мелкая дрожь. «Значит, он действительно так сильно дорожит ею», — промелькнуло у него в голове. И отчего-то именно в этот миг страх перед возможным разоблачением стал особенно ярым. «А вдруг он сейчас потребует от меня объяснений?»