Однако Руд лишь вглядывался в бледное лицо сестры, а потом с горечью добавил:
— Проклятые семейные ссоры… Если бы я знал, что она так резко отреагирует на нашу ссору с отцом, ничего бы не допустил.
Кайн заметил, что Руд не называет лорда Гария «папой», а только «отец», «он», «лорд» — словно расстояние между ними непреодолимо. Но сил комментировать не было. Мальчик просто сглотнул ком в горле:
— Надо её привести в чувство. Думаю, она истощена. — Он невольно опустил глаза к бинтам на руке, и голос прозвучал чуть дрожаще: — Я… могу помочь ей. У меня есть способность к исцелению.
Руд обернулся, пронизывая Кайна неожиданно пытливым взглядом:
— Способность к исцелению? Ты, что ли, из тех, кто «поднадзорен» Институтом? — уточнял он с осторожностью, будто всё ещё не верил, что мальчик действительно может что-то серьёзное.
— Нет, я… — Кайн попытался соврать, сказать, что он «ничего особенного[DS1] », но понял, что времени на отговорки нет. Мираэль нуждалась в скорейшем облегчении. — Вернее, я в состоянии снять боль. Лучше не ждать врачей, они могут и не знать, как обращаться с эволюцией руны.
Руд долго вглядывался в его лицо, будто пытаясь прочесть тайну. Но, заметив, как сжимается ладонь Мираэль от спазма, всё же кивнул:
— Ладно. Пробуй, только быстрее. Если увижу, что ты делаешь что-то опасное…
Он не успел договорить, потому что Кайн уже разорвал бинты у запястья. Вгляделся в руну Жизни, которая поблёскивала мягким светом, напомнив ему, как он сам когда-то корчился от боли при эволюции. Стараясь не думать о присутствии Руда рядом, мальчик опустился на колени у кровати, коснулся пальцами лба Мираэль. Тёплое, приятное свечение стало перетекать на девочку, словно затапливая её бледную кожу нежной волной исцеления.
Поначалу Руд лишь наблюдал, напряжённо сжав губы. Но когда Мираэль тихо задышала ровнее, морщинка на её лбу разгладилась, а лицо приобрело более здоровый румянец, юноша шумно выдохнул — то ли с облегчением, то ли с удивлением.
— Удаётся… — прошептал Кайн, отнимая руку. — Она уже не чувствует боли эволюции. Должна скоро проснуться.
И правда, через несколько секунд веки Мираэль вздрогнули, она приоткрыла глаза, хотя всё ещё оставалась слабой. Увидев, как над ней склонились Руд и Кайн, девочка расслабленно выдохнула:
— Руд… Кайн… — прошептала, осматриваясь. — Я… голова болит. Что…
— Тихо, — осёк её Руд, отчасти мягко, отчасти строго. — Всё хорошо, я здесь.
Кайн убрал ладонь, пряча снова Руну Жизни под бинт. Рука подрагивала от перенапряжения, но внутри было чувство облегчения: девочка больше не мучится.
— Пей воду, — сказал Руд, протягивая кружку. — Потом расскажешь, как так вышло со столбом света.
В этот миг взгляды Кайна и юного лорда пересеклись. Секунду мальчик чувствовал, как стынет воздух: он стоял вплотную к тому, кто потенциально мог преследовать его за «незаконное рождение». Но сейчас, в тишине комнаты, они оба понимали, что главнее всего — восстановить Мираэль и не поднимать лишней паники. Наконец, Кайн решился взглянуть Руду в глаза и тихо проговорил:
— Я… Убедился, что с ней всё будет в порядке. Позовёшь, если что-то понадобится.
Руд секунду колебался, будто всё ещё не мог поверить в увиденное:
— Да, — наконец сказал он, поворачиваясь к сестре. — Спасибо.
Слово «спасибо» звучало непривычно для надменного юного лорда. Но Кайн не стал заострять внимание. Он отступил к двери, понимая, что дальше, возможно, придут врачи, а слуги уже бегут с лекарствами. Мальчик был готов покинуть комнату, чтобы не вызывать вопросов о странных способностях. Сердце колотилось: «Вот оно… Лицом к лицу с Рудом. И я здесь, у него под носом. Но пока он ведёт себя… странно человечно».
Он, сделав лёгкий поклон, вышел за порог, оставив брата с сестрой наедине. За стеной празднество, кажется, продолжалось, но теперь днём рождения Мираэль было разбито трещиной тайн и переживаний. И над всем стоял вопрос: как отреагирует лорд Гарий на новость о происшествии и о том, что «племянник де Валерион» проявил немалую магическую силу? А главное, чему это может привести, если слух о Руне Жизни дойдёт до ушей Института. Впрочем, думать об этом Кайн сейчас не мог — он был слишком обессилен и всё ещё чувствовал, как непонятная дрожь пронизывает руку, что исцелила Мираэль. Он отправился к дверям палаты лорда, где должен был быть Вильям и Гарий.