Кайн спешно зашагал по коридорам, стараясь не привлекать к себе внимания проходящих мимо слуг и дворян. Где-то позади в комнате Мираэль оставались её брат Руд и врачи, которых уже наверняка успели позвать. С тяжёлым сердцем мальчик вспоминал спокойное лицо Мираэль, едва пришедшей в сознание после столь болезненной эволюции её руны. Но сейчас у него была иная цель — найти Вильяма, который, судя по всему, вёл напряжённый разговор с лордом Гарием.
Возле массивной двери с гербом Амакир дежурили двое стражников, скрестившие на груди руки в знак того, что никого не пускают внутрь без особого разрешения. Один стражник при виде Кайна скользнул по нему подозрительным взглядом — видимо, одежда мальчика была запятнана пылью, а бинты на руках смотрелись странно.
— Мне надо к лорду Амакиру, — коротко сказал Кайн, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовал на самом деле. — Мой дядя, Вильям де Валерион, сейчас там.
— Лорду не до вас, юноша, — проворчал один из стражников. — Приказано не впускать…
Но второй, более молодой, нахмурился, припоминая, что это, должно быть, тот самый «племянник» Вильяма, которого видели сегодня возле сада. И, поколебавшись, склонился к напарнику, шепнул что-то. Наконец тот неохотно отступил, пропуская Кайна:
— Можешь подойти к двери, но в палату не входи. Если милорд позволит — тогда зайдёшь.
Кайн кивнул, приближаясь к тяжёлым створкам. Казалось, за ними вёлся глухой, озабоченный разговор; то и дело прорывался обрывок фразы. Он различил спокойный, но напряжённый голос Вильяма и более суровый, низкий оттенок — несомненно, это Гарий Амакир, лорд и казначей, а заодно отец Руда (и, как Кайн сам понимал, его собственный истинный родитель).
Мальчик поставил ладонь на прохладную поверхность двери, собираясь набраться смелости и попроситься войти. Краем уха он уловил приглушённое:
— …не могу позволить, чтобы Институт учинил здесь беспорядок!
— Я готов взять на себя ответственность, милорд, но…
— Нет, Вильям, этим делом я займусь лично. …рычаги влияния на Институт…
Тяжёлое, нервное молчание. Кайн застыл, понимая, что речь идёт о нападении охотников и, скорее всего, об инциденте с Мираэль. Осталось только ждать, пока их разговор прервётся или пока Вильям сам выйдет. Он чувствовал странную тревогу: ещё недавно он боролся с охотниками, рисковал жизнью, исцелял Мираэль — и вот теперь должен спокойно стоять у порога, будто ни при чём.
«Так ли уж я «ни при чём»?» — мелькнула горькая мысль. «Ведь я мог случайно выдать свою магию… А вдруг Гарий догадается, кто я на самом деле?» Но деваться было некуда: Кайн решился стоять, как и велели стражники, пока не получит ответа от лорда.
За дверями вновь послышался голос Гарию:
— …Если Руд узнает, что мальчик… (неразборчиво), всё может усложниться.
Сердце Кайна ёкнуло. Значит, речь могла идти о нём? Или о какой-то другой тайне? Перед глазами вспыхнул образ сурового, но искренне испуганного за сестру Руда. «Неужели он способен на всё, о чём рассказывает Вильям?» — думал Кайн, ощущая знакомый страх перед «настоящим» сыном лорда. И всё-таки тот Руд, которого он сейчас видел, не походил на бессердечного убийцу…
— Пусть Кайн… (снова неразборчиво) …займётся безопасностью девочки? — внезапно уловил он фрагмент фразы. И тут дверь, скрипнув, приоткрылась.
На пороге возник сам Вильям, держа в руке свиток с печатью. Его лицо слегка потемнело от мыслей, но, увидев Кайна, он смягчился:
— А, хорошо, что ты здесь. Лорд Гарий желает тебя видеть. Заходи —сказал он негромко и отступил в сторону, пропуская мальчика за массивную створку.
Кайн набрал в грудь воздуха, чтобы заглушить комок в горле, и переступил порог. В просторном зале за массивным столом стоял лорд Гарий, по-прежнему выглядевший озабоченно, но внешний лоск сохранялся. Он поднял взгляд, и на мгновение глаза у него сузились, оценивая юного «племянника» де Валериона — того, кого застали в саду с его дочерью, да ещё и в столь опасной ситуации. Подумалось ли ему на миг: «А вдруг этот мальчик — вовсе не тот, за кого себя выдаёт?» Только Гарий ничего не сказал, лишь указал рукой на кресло у стола: