— Мираэль! – встревоженно воскликнул он и кинулся на край кровли. Часть сознания кричала: «Ты не в том состоянии! Ты ещё не восстановил силы после дуэли!» Но гул ужаса за подругу вспыхнул сильнее любой осторожности. Он ринулся вниз по скату, перепрыгивая выступы, перекладины, и при этом соскребая все крохи магической энергии, которые мог «подтянуть» из рассеянных искр вокруг.
Едва он спустился к уровню улиц, как похитители, оказавшись снаружи замка, рванули за городскую стену. Кайн на пределе изворотливости скользнул за ними, то поднявшись на балкон, то снова соскальзывая в тень переулка. Но тут прямо перед похитителями встала огромная стена с огненно-красными розами, что расцвели в мгновение ока, лозы метнулись, обвивая загораживающую стену. Первая красная плеть оплела ближайшего злодея, зашипела, превратившись в миниатюрный факел и обжёгши ему бок. Он взвыл, но ледяная магия напарника ударила – голубоватые лезвия вырвались из воздуха, разрубая горящие розы. А третий, с обсидиановыми жгутами, словно отсёк остатки преграды парой чёрных клинков, сокрушив иллюзорную стену. Поняв, что шанс его – это мгновение «перезарядки» нападавших, Кайн бросился вперёд, подхватил поток ветра – и, будто телепортировался, возник перед обсидиановым магом, врубая его кулаком в грудь. Тот отлетел на несколько метров, а обсидиановая «рука», державшая Мираэль, распалась. Девочка рухнула на землю.
Сердце сжалось от ужаса: «Не ушиблась ли?» Кайн умчался к ней, опустился на колено, прислушиваясь к её сердцебиению. Слабый, но ровный стук говорил: жива. Юноша призвал Руну Жизни, переполненной заботой – и аккуратно, как врач, стал передавать ей исцеляющее тепло. Ранений почти не было, но душа Мираэль будто находилась во мраке. Слева послышалось шорох: ледяной рунист бросился к поверженному союзнику, помогая тому встать. Кайн тем временем поднял взгляд на них и потребовал, срываясь на яростный шёпот:
— Кто вы, чёрт подери? Чего вам нужно от неё?
Обсидиановый маг, держась за ушибленный бок, скривил губы:
— «Шавка Института»… тебе не понять. Разве что сам скажешь, кто ты, а? Не тот ли ты самый… рунлорд, на котором они экспериментировали, чтобы вместить все руны?
— Чего? – горько переспросил Кайн. – Я… Кайн де Валерион, личный телохранитель госпожи Мираэль. Никаких экспериментов.
Маг веско хмыкнул, отступая назад:
— Ага, телохранитель. А сил-то у тебя не меньше, чем у любого «мутанта»… Ну, ладно. Похоже, Институт всё же приуспел. Как бы то ни было, девчонка нам нужна.
Кайн сердито сжал кулаки: правая рука уже горела огненным сгустком, обнимая предплечье ярким пламенем. Слуги Института, эксперименты – он мало что понимал, но ясно: эти трое хотят вновь забрать Мираэль. Секунду поколебавшись, мальчик рванулся в сторону Обсидианового мага – руна ветра придала ему сверхбыстрый рывок. Но в тот же миг его сковала ледяная глыба – от ног до плеч. Короткий крик – и он уже не мог пошевелиться. «Какого чёрта?!» – грозно мысленно выругался он, чувствуя, как мороз жалит кожу.
— Интересное у нас пополнение, – пренебрежительно бросил обсидиановый маг. – Его тоже можно было бы унести…
— …но не сегодня, – кивнул ледяной. – Много шума. Уходим.
Тотчас вновь схватили Мираэль и бросились прочь, исчезая в ночи. Кайн бешено выдохнул, напрягаясь – огонь внутри буквально выл, пытаясь испарить ледяную тюрьму. «Давай, рунный пламень, жги…» – умолял он мысленно. Лёд лопался, трещал, а юноша чувствовал невыразимую боль – словно жар эти минуты испепелял его жизнь.
Но наконец лёд лопнул – Кайн стоял, объятый огненным покровом настолько мощным, что вызывал искажение воздуха вокруг себя. Слёзы выжигали глаза, магия обжигала кожу. Однако сдаваться было нельзя: «Я найду их, – стиснул зубы он, – на любой боли!». И, зло перешагнув через кромку разбитых льдин, он с ветром рванулся через череду крыш за похитителями. Вокруг полыхали черепичные скаты, искры летели с его плеч, боль разрывала лёгкие… но Мираэль была у них!