Так закончился этот этап пути Кайна. Он пока не подозревал, что великие испытания ещё впереди, и что руна Малой Жизни — лишь первый шаг на пути к тому, чтобы обрести (или покорить) полную силу руны, что когда-то заворожила его на ярмарке бродячих артистов.
За три года, прошедшие с момента таинственного спасения сестры в лесу и обучения у старика, Кайн прилежно оттачивал свои навыки, ежедневно практикуя силу руны. И вот, однажды ночью, мальчик почувствовал, как его руна вдруг начала гореть, словно живая, и преображаться. Взяв в руки свитки, которые ему когда-то передал старик, он осознал, что Руна Жизни, нанесённая на его руку, эволюционировала — перешла с «малого» на «средний» уровень. Теперь мальчик ощущал куда более мощные потоки энергии вокруг и, продолжая упорные тренировки, учился исцелять более серьёзные раны у мелких животных и рыб.
По мере того, как Кайн вчитывался в свитки, ему попадались сведения о различных «малых рунах». Он предположил, что каждую из них должен наносить «элементаль» (или покровитель), соотносящийся с определённой стихией. Когда он узнал о Руне Малого Огня, решил выжечь её на своей второй руке в день рождения — в знак особой важности и ритуала.
По вечерам, гуляя с братом и сестрой, Кайн развлекал их «волшебными» бабочками и светлячками, подсвечивающими им путь в лесу и у озёр. Старший брат, впечатлённый этими умениями, иногда спрашивал, откуда у Кайна такая магическая сноровка, но мальчик по‑детски уклонялся, ссылаясь на то, что видел однажды «циркача» и старался просто повторить то, что запомнил. Брата это, похоже, устраивало, и он не расспрашивал дальше.
3 глава: Грядущее беспокойство.
К десятому году жизни Кайн успел овладеть четырьмя рунами, причём три из них («Огня», «Жизни», «Ветра») уже были на среднем уровне. Четвёртая — Руна Материи — оставалась «малой», однако и её возможностей хватало, чтобы создавать разнообразные материалы и придавать им удивительные формы. Такой бурный прогресс уже сам по себе казался невероятным, учитывая возраст мальчика и то, что официального обучения в институте рун он не получал.
Раннее утро десятого дня рождения Кайна. Небольшой разведотряд прибыл в деревню ещё пару недель назад — двое мужчин и женщина, представились странствующими лекарями. Они тихо обходили дом за домом, задавали вопросы: «Может, кто-то болеет странными болезнями?». Никто не заподозрил, что они тщательно ищут того самого ребёнка с потенциально мощной магией. И однажды вечером, за пару дней до дня рождения Кайна, разведчики убедились, что в деревне и правда имеются способные дети.
В тот же миг из их карманных амулетов были посланы секретные сигналы в столицу. Ответ не заставил себя ждать: «Ждите Институт. Задача — обеспечить готовность объектов к передаче».
В день, когда Кайн отмечал своё десятилетие, в деревне поползли слухи, что скоро приедут люди из Института. Но в отличие от прежних мрачных предвестий, на этот раз большей части селян эти новости вовсе не показались пугающими. За последние несколько лет королевская власть старательно поддерживала положительный образ Института: по всей округе ходили «официальные» разговоры о том, что там «лучшие наставники» и «волшебные знания на пользу государства».
Многие крестьяне были скорее заинтригованы предстоящим визитом: поговаривали, что они привезут «королевские дары» и «устроят проверку» среди детей, чтобы дать кому-нибудь шанс на «большое будущее». Некоторые спешно приводили дворы в порядок, надеясь, что Институт может заметить их старательного сына или смышлёную дочку и взять на учёбу. Для простого люда это могло стать путёвкой к лучшей жизни.
И только один пожилой дед по прозвищу Старый Буркун, сидя у колодца, время от времени бормотал что-то ворчливое, «дескать, все эти институтские – волки в овечьих шкурах». Он рассказывал странные истории, словно сам пережил нечто ужасное в молодости:
«Говорю вам, они делают с детишками ритуалы да заговоры страшные! Не верьте, что они их просто учат — не бывать тому!»
Но в основном никто всерьёз его слушать не хотел. Кто-то усмехался, дескать, «дед совсем тронулся от старости», а кто-то пожимал плечами: «Ишь, пугает, поди сам завидует».
На окраине деревни двое мужиков копали канаву, отдыхая после работы, и обсуждали:
«Да что плохого в том, что едут из Института? Авось кого-то подберут в помощники. Люди говорят, там кормят, дают одежду да грамоте учат!»