Злобно сверкнув глазами, отец схватил раскалённую кочергу из очага, наставив её на непрошеных гостей:
Отец (срываясь на крик):
«Ещё слово или шаг — и я вас всех выгоню отсюда! Оставьте мою семью в покое! Кайн спас нашу дочь, мы ему обязаны, он наш сын, и мы его не отдадим!»
Вильям (схмурился):
«Жаль. Вы не оставляете мне выбора. Тогда я заберу его силой».
И тут, едва он вытащил меч из-под мантии, прямо между ним и отцом внезапно выросла каменная стена, обвивающаяся шипастыми лозами. Все отшатнулись в изумлении. Вильям тоже растерялся. Затем присутствующие глянули на лестницу и увидели там Кайна, который с напряжённым и серьёзным выражением держал руки вытянутыми вперёд. Ещё миг — и лозы, словно обретшие разум, начали формировать заострённые копья, нацелившись прямо на горло Вильяма.
Мать (крикнула резко):
«Хватит! Не нужно здесь проливать кровь!»
Словно отдав команду, она остановила лозы, замершие в сантиметре от шеи Вильяма. Вильям стоял, поражённый до глубины души силой мальчишки, который в столь юном возрасте смог использовать две разные руны (камня/материи и природы) на уровне боевой магии.
Он выдохнул:
Вильям (встревоженно):
«Кто ты такой, мальчик?»
Кайн (тихо, но твёрдо):
«Кайн. И вы должны уйти из этого дома и больше не возвращаться».
Вильям увидел в глазах Кайна решимость и… что-то пугающе взрослое для десятилетнего ребёнка. Но всё же он попытался вразумить мальчика:
Вильям:
«Ты в опасности. Если останешься здесь, под угрозой будет твоя мама, отец, брат и сестра. Очень влиятельные и страшные люди идут по твоему следу, а твоё присутствие рано или поздно откроют. Да и… ведь они не твоя настоящая семья. Твой родной отец — лорд Амакир, и эта семья была выбрана лишь для твоего укрытия».
Слова Вильяма разили Кайна, как гром с ясного неба. Он с ужасом обернулся к отцу и увидел в его глазах сожаление, а мать стояла молча, и её лицо подтверждало страшную правду.
Кайн (по-детски растерянно):
«Мама? Папа? Это… это… правда?»
Они промолчали, не решаясь что-либо сказать, и Вильям продолжил:
Вильям:
«Я хочу тебя забрать, чтобы спасти — и тебя, и твоих близких. Ты меня удивил — не припомню, чтобы кто-либо в таком возрасте мог управлять двумя средними рунами одновременно. В городе ты сможешь развить этот дар и обеспечить настоящую защиту своей семье. Подумай об этом».
Кайн слушал молча, его сердце колотилось, и в какой-то момент он сжал кулак:
Кайн:
«Вам придётся уйти… иначе…»
Он щёлкнул пальцами левой руки — в воздухе тут же вспыхнул огненный шар, набирающий силу.
Кайн (мрачно):
«…я сожгу вас дотла и развею ваш пепел. Никто и никогда вас не найдёт».
Вильям был поражён донельзя:
«Огонь? Да кто же он такой? И «развеять»… Значит, он ещё и Руна Ветра? У него потенциал, каких не видел лорд Амакир…» — думал Вильям про себя.
Вслух же он сказал:
Вильям:
«Я останусь в городе ещё три дня. Прошу, обдумай всё и прими правильное решение. Буду ждать».
После чего гости удалились, а Кайн рухнул на колени, тяжело дыша. Его трясло от ужаса, а сознание переполняла шокирующая информация о родном отце, лорде, и грядущих опасностях. Кроме того, он чувствовал, как руны внутри него выпивают силы — три магических приёма подряд за такое короткое время оказались непосильной нагрузкой для десятилетнего мальчишки. Мать в панике кинулась к нему, пытаясь помочь. Отец, опустив кочергу, в оцепенении вышел во двор, не в состоянии поверить, что его «сын» способен порождать такую устрашающую магию.
Отец (про себя, вглядываясь в ночное небо):
«Кто же ты такой на самом деле, Кайн?..»
С этими мыслями он стоял, пытаясь осознать, что дальше придётся или бежать, или довериться странному лорду, или противостоять «страшным и могучим людям», о которых предупреждал Вильям. Тревожная, тяжёлая ночь лежала над домом — ночь, которая перевернула будущее не только мальчика, но и всей семьи.
5 глава: Ночное бегство.
Родители Кайна в ужасе понимают, что настал тот час, когда сам Институт добрался до их дома. И уже никаких сладких обещаний не спасут… Сам Кайн был напряжён до предела: он не знал, что делать, куда бежать, но внутренний голос подсказывал, что старик-отшельник в лесу — его единственная надежда.