— Вы знаете, как объяснить?.. Что значит имя Герман?
Она удивилась искренне, хотя лицо ее не выразило всего удивления, оставалось неподвижным и бесстрастным. Помедлив, она ответила, что никогда не задавалась таким вопросом.
— Кто может знать?
— Из учителей разве кто. Или библиотекарша… А может, этот? — Показала на дверь через плечо. — Он целыми днями рассказывает байки дежурным. Откуда в нем столько берется? Он и «Затерянный мир» читал.
— Давайте его сюда.
Старик понял, что дело его завертелось, закрутилось. Принял важную позу. Приготовился все видеть и слышать.
Но вошел Брюсов и, против ожидания, все усложнил.
— Как пишется имя? — спросил, выслушав Пирогова. — Одно «эн» на конце или два?
Этого сам старик не знал.
— Как у вас в паспорте?
— Какой же пашпорт в деревне? Нету пашпорту.
— Но где-то вы должны быть записаны.
— Не без того. Сперва в церковную книгу занесли, потом — в сельсовете.
— Надо бы знать — одно или два «эн».
Водевиль затягивался. Пирогов послушал-послушал, спросил:
— Какая разница — одно «эн» или два?
— Большая. Как пол и потолок. — Ткнул пальцем вверх. — Герман с одним «эн» — это вроде как родной означает. С латинского — родной… А если два «эн», то это, правда, немецкое имя. Херманн — воин.
Старик оживился, засуетился, глянул на Пирогова, на Брюсова, снова на Пирогова уставился победно.
— Немецкое таки!..
Корней Павлович хлопнул ладонью по крышке стола. Поднялся.
— Геннадий Львович, если вам не составит великого труда, попытайтесь убедить товарища, что дело его… Ну, просто…
Брюсов кивнул.
— Я вас понял. Конечно же — старческая… Пойдемте, отец.
Они вышли в приемную. И тотчас позвонил Паутов, сообщил, как в лоб стукнул: прошли собрания в Коже, в Муртайке, в Сарапке. Еще семьдесят тысяч ждут конвоя. Пирогов сказал, что понял, о чем он хлопочет, что выедет сегодня же.
Глава двадцатая
Дорога была неблизкая. Корней Павлович посчитал: к вечеру он успеет до Кожи добраться, а завтра с утра раннего возвращаться, подбирать сопровождающих и деньги. А попутно, при встречах с активами сел, и свои дела решать… Неспокойно на душе у Пирогова. Надо срочно тыл крепить.
Он так и сделал. В каждой деревне поговорил с руководителями, с командирами отрядов самообороны, созданных на местах в первые недели войны. Отряды эти состояли из резервистов, допризывной молодежи и старичков, знакомых с военными делами по службе в первую мировую и гражданскую войны. Разговоры были кратки. Пирогов приоткрывал свои опасения: не случайны кражи в районе, ничего из похищенного обнаружить в деревнях не удалось; выходит, не своих рук это дело, похоже, забрели на «гастроль» ловкачи со стороны. Намекнул, не назвав фамилии, что ему точно известно о дезертире, прячущемся в районе… Чтоб слух плохой не пустить, на дыханье едином почти слово в слово повторил размышления Ударцева: полицаи из своих — русских, украинцев, татар; списки орденоносцев и те самые, которых считать — не сосчитать. Подлое племя. А потому есть нужда великая, неотложная — день и ночь охранять свое село, с наступлением темноты патрулировать улицы. Если посторонние будут замечены, выяснять, кто такие, к кому приехали. Заерепенится такой чужак, задерживать, звонить в милицию.
— Так ведь городские бродят, веши меняют на продукты. Как с ними быть? Всех ведь не заарестуешь.
— Всех, может, и не надо. Глядите, что за птица. Особенно, если мужики ото. Смотрите внимательно и — увидите.
Из отрядов самообороны были выделены группы людей, на которых возлагалась обязанность по поддержанию порядка в селах. Были назначены командиры.
— Оружие есть в деревне?
Командиры и бойцы неопределенно пожимали плечами, переглядывались. С началом войны часть личного охотничьего оружия была временно конфискована и хранилась… Пирогов знал об этом. И в его власти было выдать несколько стволов под личную ответственность командиров.
— Обойдемся. При нужде сыщем… сами.
Он сопроводил деньги и ценности до банка, на другой день побывал в Покровке н Коченеве. Со Смердовым разговор был короток и взаимно понятен. Смердов вызвался сам возглавить такую группу, ежедневно заниматься с нею. Не таясь, он подсчитал стволы, которые могут быть привлечены для дела.
— В колхозе шесть сторожей. В каждой смене по ружью. Зачем? Можно ведь передавать берданку по смене?.. Оно, конечно, можно. Но ведь оружие, как женщина — одного хозяина любит… У чабанов по два ружья на отару… Соберем…