Они вернулись в Коченево. В центре деревни их встретил Князькин.
— Товарищ Пирогов! — закричал, точно брата увидел. — А я смотрю, лошадь у Татьяны Сергеевны в ограде стоит всю ночь, а самих не видать.
Хихикнул понимающе. Корней Павлович покраснел от наглого, неприкрытого намека.
— Какие новости, Князькин? — спросил, чтоб заглушить неловкость.
— Новости худые. Кто-То овец солью прикормил.
— Откуда сведения?
— Земля слухами полнится. А вы — не туда?
— Оттуда, Князькин. Оттуда…
— Быстро вы… И как?
Глава двадцать вторая
К вечеру измученный Корней Павлович вернулся в райотдел. Дежурная, стараясь не греметь сапогами, выпорхнула навстречу, торопливо расправила гимнастерку. Покраснела, растерялась.
— Здравствуйте, Пестова. Как дела?
— Хорошо, Корней Павлович, — не по уставу ответила она, и тут Пирогов разглядел в углу за перегородкой жуликовато сутулящуюся спину в солдатской гимнастерке.
— Что здесь делает посторонний гражданин? — застрожился Пирогов: неуставное смущение дежурной, похожее на кокетство, было неуместным перед его усталостью и озабоченностью.
Дежурная не успела рта раскрыть, как спина в гимнастерке распрямилась. Солдат встал, повернулся лицом, доложил громко и четко:
— Красноармеец Павел Козазасв прибыл для полного излечения боевых ран.
Правая рука его висела на широкой цветной повязке, должно быть, косынке, взятой дома.
— Ран, говоришь? — переспросил Пирогов примирительно, разглядывая бойца. Тот был его ровесником — лет двадцати пяти, росл, широкоплеч. Крупное лицо отдавало бледностью, будто вобрало в себя цвет госпитальных палат.
— Так точно, — подтвердил красноармеец.
— Он правда ранен, — торопливо помогла Варвара. — Я видела его документы. И рану…
И то, как держался боец, и то, как горячо вступилась за него дежурная, было естественно и понятно. Корней Павлович кивнул, уступая им, прошел до кабинета, вставил ключ в скважину.
— А этого куда дели? — показал подбородком в сторону «кельи». Варвара беззвучно фыркнула, выразительно посмотрела на дверь камеры, зашептала, поднеся палец к губам:
— Пишет, товарищ лейтенант. С самого обеда заперся и строчит частушки про Гитлера. Два раза выходил, читал нам. Смешны-ые. Сейчас. Вот:
— Гм, — Пирогов пожал плечами. — Складно получается. Талант! А мы его в кутузке держим.
— Талант, — шепотом согласилась Варвара. — Еще какой талант! Сегодня к нему целая самодеятельность приходила из клуба. Звали руководить.
— Это ленинградки делают ему вывеску.
— И пусть, товарищ лейтенант. Он же в Харькове начальником во Дворце культуры был.
— Он был режиссером, — профессионально уточнил Пирогов.
— Тем лучше. Они тут на ходу придумали «Теремок» разыгрывать. Ой, как интересно!
— Сказку, что ли?
— Сказку. Только на новый лад. Счас! — Варвара приопустила веки, припоминая содержание или собираясь с мыслями. — Стоит в поле красивый дворец. А вокруг него сад-огород. В том саду-огороде и картошка, и морковка, и свекла, и хлеб растет. Видимо-невидимо! А еще яблоки и всякие сладкие ягоды: смородина там, крыжовник. Клубника!
«У голодной кумы просо на уме», — подумал Пирогов, терпеливо выслушивая названия всяких вкусностей.
— И живет в том дворце хороший работящий человек, — продолжала Пестова. — Однажды приходит к нему путник: здоровеньки булы, пусти до хаты. Так и сказал. Украинец, значит. И добрый хозяин ведет его в дом. Потом приходит белорус. Потом — грузин. И так все пятнадцать. Вроде как эссэсээр получился. Живут они радостно, песни поют. А тут — Гитлер. Они его приглашают за стол, а он кусается, кулаками машет, грозит, всех изжить. Ну, и осерчали наши друзья. Честное слово, товарищ лейтенант, Брюсов один изобразил и хозяев, и фашистов. Страшно интересно.
— Талант, — заключил Корней Павлович и, кивнув, продолжайте мол, гостюйтесь, распахнул кабинетную дверь. — Я тут немного позанимаюсь.
Полумрак вечера заполнил кабинет неподвижными бесформенными тенями. Они скопились в углах, за шкафом, за ящиком-сейфом, столом, смыкались в центре, и, казалось, были недружелюбно холодны, безразлично немы; они источали букет нежилых запахов от застаревшей пыли и бумаг до гуталина и махры, которую оставляли после себя посетители.