— Это ошибка, — голос Кая был холоден, как лед. — Мы на миссии, а не в приюте.
— Иди вперед, я справлюсь, — ответила Китана, не глядя на него.
Кай бросил на нее взгляд, полный ледяного огня, развернулся и пошел дальше. Но Нуар услышал его тихий, предназначенный только для него рык: «Следи за ними обоими».
Они шли медленнее. Лира, сидя на спине у Нуара, прижималась к его шее, и тигр, к удивлению Китаны, время от времени издавал глубокий, утробный мурлыкающий звук, успокаивая ребенка.
Путь к пентхаусу, где располагалось «ядро», был устлан новыми трупами. Кай не оставил ни одного вызова без ответа. Это была уже не работа, а бойня. Китана видела, как он одним ударом рассек надвое тварь, похожую на помесь паука и скорпиона, и брызги внутренностей залили стену с дорогой абстрактной картиной.
Наконец, они достигли цели. Двустворчатые дубовые двери были выломаны изнутри. За ними простиралась огромная гостиная. Кричащая роскошь была осквернена кошмаром. На стенах пульсировали жилистые, похожие на лианы наросты, источавшие тот самый «дурман». В центре комнаты, на троне, сколоченном из человеческих костей и обломков техники, сидело Оно.
«Безмолвный король» не был гигантским монстром. Это была тщедушная, почти высохшая гуманоидная фигура с непропорционально большой, лысой головой. Его глаза были закрыты, но они чувствовали, как он смотрит на них — всем своим существом, всей панорамой комнаты.
— Апотера, — проскрежетал он голосом, похожим на скрип ржавого металла. — И ее суровый палач. Я ждал вас. Фонд прислал своих лучших псов, чтобы заткнуть последний рот, способный говорить правду.
— Твоя правда пахнет гнилью и смертью, — Кай сделал шаг вперед, его крылья расправились, готовые к броску.
— Смерть — это инструмент! — голос Короля взвизгнул. — Я очищал! Я создавал совершенную армию! Разум без слабости, без жалости, без ваших гнилых «чувств»! Я бы повел их на ваш Фонд, на эту пирамиду из лжи и страха!
Китана чувствовала, как его ментальная атака бьется о ее психические щиты, как волна о скалу. Он пытался найти слабость, страх, сомнение.
— Они используют тебя, девочка, — его взгляд обратился к Китане. — Истребительница и Целительница. Великий Баланс. А ты не задавалась вопросом, кого ты исцеляешь и для кого убиваешь? Ты просто скальпель в руках мясника!
В ее голове всплыло лицо спасенного мальчика с завода. Искаженное ужасом лицо Лиры. И холодная маска Кая.
— Довольно, — сказала она, и ее голос прозвучал звенящей сталью.
Это был сигнал.
Кай исчез. Он не бежал — он переместился в пространстве, воспользовавшись тенью от пульсирующих лиан. Его клинок сверкнул, полетел прямо в грудь Короля.
Бой был коротким и ужасающим. Король был силен ментально, но физически — хрупок. Кай, не связанный более необходимостью щадить «кукол», проявил свою истинную скорость и мощь. Он не просто убивал. Он уничтожал. Расчленял, дробил, убеждаясь, что даже от этого тела не останется и памяти.
Китана в это время сосредоточилась на лианах. Ее крылья взметнулись, и золотистый свет, тот самый, что исцелял, теперь выжигал ядовитые наросты. Она чувствовала, как они корчатся и шипят, испуская предсмертный визг.
Когда все было кончено, в комнате стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Кая и тихим мурлыканьем Нуара, успокаивающего Лиру.
Кай, весь в черной крови, стоял над бесформенной грудой того, что секунду назад было «Безмолвным королем». Он повернулся к Китане.
— Девочка? — одним словом он выразил и вопрос, и упрек.
— Жива. Нуар с ней, — коротко ответила она, чувствуя знакомую пустоту и начинающуюся головную боль. Использование силы давало о себе знать.
— Отлично. Значит, теперь у нас есть заложник, — он повернулся и пошел прочь, к выходу. — Клэй, вызывай уборщиков. Миссия завершена.
Вернувшись в Фонд, команда разбрелась. Кай ушел к Петровой с отчетом, его поза говорила сама за себя — он был готов к битве. Китана, не слушая возражений, повела Лиру к личному врачу Фонда, доктору Арману — пожилому, уставшему мужчине с добрыми глазами и золотыми ободками на переносице.
Осмотрев девочку, доктор развел руками.
—Физически... практически здорова. Легкое истощение, испуг. Но вот ее раса... что-то мешает анализу, сбивает показатели. И да, она одарена. Сильно. Ее психическая аура... она как будто запечатана. — Он понизил голос, чтобы Лира, дремавшая на кушетке, не услышала. — Я не могу исключить вариант одержимости. Или того, что она является носителем чего-то... чужого.
Выйдя из кабинета, Китана почувствовала на себе чей-то взгляд. Она обернулась. В конце пустынного белого коридора, на подоконнике, сидел кот.