— Ндя, да и дважды предать нельзя, — проворчал Ишутхэ, почесываясь.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.
— Любые слова дракона нужно подвергать сомнению. А мы, согласившись пойти против воли совета и стража, в случае как удачи, так и неудачи станем предателями. Нас обязательно изгонят из радуги, а возможно и осудят, — злобно улыбаясь, пояснил волкодлак. Я хмыкнул.
— Как думаешь, окружающие оценивают нас? Слабость в чужих глазах и есть сила.
— Ладно, хватит трепа, — рявкнула Тильда, — как усыпить одних и оставить бодрствующими других, в том числе дракона? Сможешь повторить успех, Пилон?
Конь мялся. Помотал мордой, ненадолго закрыл глаза, пофыркал протяжно. В общем, всячески набивал цену.
— Думаю, могу попытаться. Первый раз я использовал ожерелье удачно, но знания по большому счету теоретические…
— Тогда почему не просите практика? — поинтересовался Ишутхэ, язвительно демонстрируя клыкастую ухмылку на полморды.
— Действительно, — Тильда сосредоточенно полизала лапу и противным голосом спросила, — почему? Сейчас услышим нечто новое о тебе?
— Ага. Я умею пользоваться ожерельем.
— Интересно, — нагло перебил Пилон, — у вас всех подряд учат пользоваться старинными артефактами?
— Не всех, ясен пень. Я зять вождя. Его преемник, можно сказать. Мы с женой получим право охранения артефакта в будущем. Поэтому должны уметь им пользоваться. А ты думал, на него тупо молимся? Приносим жертвы и посыпаем зернами? Правильную себе создали репутацию, — довольно подытожил перевертыш.
— Да пошел ты, — обиженно проворчал Пилон, — ничего я не думал. Ладно, ближе к делу. Сможешь сделать это?
— Угу.
— Так делай, — поторопила Тильда. Я на всякий случай решил уточнить:
— Я должен отдать ожерелье, Ишутхэ?
Волкодлак фыркнул и отрицательно помотал головой:
— Нет. Так проще. Меньше вероятность, что уснешь.
Он прикрыл глаза и что-то тихо забормотал. Я пытался прислушаться, но чем больше напрягал слух, тем быстрее слова ускользали, оставляя неясные образы. Стало тепло и приятно, терзающие мысли растворились в блаженном океане уютной тишины. Почему-то их важность стала сомнительной, хотелось просто свернуться калачиком и уснуть. Яркая вспышка — уснуть?! Сопротивляться не получалось, как не старался. Я приподнимал отяжелевшую голову, но не мог удержать на весу. Воля медленно и неуклонно подминавшая мое сознание была многократно сильнее. Глаза закрылись, я перестал чувствовать тело и вскоре остался только звук — нарастающий мелодичный звон.
Я открыл глаза. В ушах шумело, очертания предметов расплывались. С трудом поднявшись, медленно сделал шаг вперед, и меня сразу же понесло в сторону. Лапы заплетались, тело не покидала слабость. Привалившись к стене и нервно сглатывая, я огляделся. На полу вповалку лежали Тильда, Осирис и Пилон. Ишутхэ в комнате, как и ожерелья на шее не оказалось, и в голову моментально закрались черные мысли. Постепенно тяжесть уходила, я потихоньку начал соображать. Хлопнула дверь. Волкодлак вбежал в комнату, зажимая в лапе какую-то склянку.
— Ишутхэ, — прохрипел я, так как в горле пересохло и громче не получалось.
Он обернулся, взмахнул лапой в жесте крайнего огорчения:
— Дивол! Вот что значит отсутствие практики, малыш. Перестарался малость.
— Что теперь? — наконец, я смог двигаться и кое-как доковылял до перевертыша. Хотелось непрестанно сглатывать из-за пересохшей пасти. Попить бы. Волкодлак скорчил мину:
— Проснуться сейчас. Вот, нашел настойку, которая быстро приведет в чувство. Нюхай, только осторожно.
Я понюхал протянутую пробку и оглушительно чихнул. Ишутхэ фыркнул:
— Представляю, какие ласковые слова услышу от остальных.
Я чихнул еще несколько раз и вскоре понял, что действительно чувствую себя значительно лучше. Мозги прочистились, тело снова стало слушаться.
— Скотина, — протянул Пилон, открыл глаза и с гневом уставился на Ишутхэ.
— Не скрипи, — дружелюбно попросил тот. Пока волкодлак будил остальных, мы с конем решали принципиальный вопрос.
— Надо найти тюрьму, но я не знаю куда идти.
— Я знаю. Твое дело разговор. Думаю, дракон рад встрече не будет, но кто может найти общий язык со зверюгой, как не любимый внук? — Пилон ядовито заржал, мотая головой. Увидев выражение моей морды, подавился смехом и закашлялся. Я простил ему всплеск эмоций, мысленно сославшись на общую нервозность, но решил пнуть словесно: