— А это что? — указал я на мешок. Лидо пожала плечами.
— Мясо. В пустыне надо есть, вот и прихватила.
Вдруг, барбуска насторожилась, лицо ее приняло странное жалостливое выражение. Верилось с трудом. Пилон и Осирис неспешно вышли из темноты, присоединяясь к разговору.
— Кая, не убивай, — жалобно заныла Лидо.
— Хорошо. Катись, — сказал я, но едва она потянулась к мешку, рявкнул сквозь зубы:
— Мешок оставь.
— Но, я же…
— Такие пройдохи как ты, так легко не умирают. Уходи, пока не передумал.
Скривившись, Лидо отступила от мешка и сначала медленно, а затем все быстрее побежала прочь.
— Оригинальный ход, — подвел итог Пилон, — а что теперь? Кроме поганого настроения и двух шишек, похоже, мы ничего не приобрели. Хотя постойте, я слышал, как ты воешь. Незабываемые воспоминания.
Я пропустил его слова мимо ушей. Я свое дело сделал:
— Это оно.
— Что?
Осирис понял и осторожно развязал мешок. Его изумленное восклицание Пилон оставил без внимания. Пораженный не меньше икуба, он промямлил:
— Малыш, знал, что с тобой не соскучишься. Но свинья?
Из мешка вылезла маленькая, очень чистая розовая свинка.
— Да. Свинья. Розовое сокровище. Я все думал, что же за дурацкий обычай барбусов не дает мне покоя. И вспомнил, когда увидел, что мешок шевелится. Почему-то символом власти у барбусов является свинка с алмазным пятачком. Такая порода. У нее пятак в пупырках, а в них окаменевшие кристаллики, которые начинают выделяться в виде жидкости с рождения поросенка и, застывая, образуют переливающийся нарост. Эта свинья символ королевской власти. А соседний город много лет пытается занять главенствующее положение. У них тоже есть принцесса. Здесь простой закон. У кого свинья, тот и правит. Особенно это касается самого важного праздника, ритуала смены дня длинной ночью. Скоро на планете наступит двухлетняя ночь, потому то тут все и приспособились. Хорошо ночью видят. Вот и вся история. Если свинка попадет к соседям, то тамошняя принцесса проведет ритуал и власть над несколькими городами перейдет к ним. А эту принцессу просто выкинут из города за то, что не сохранила самое важное — символ власти.
— Мда, — подытожил Пилон, — самое тупое приключение моей жизни. Погоня за свиньей. Засунь ее в мешок и летим. Мы должны попасть в город быстрее Лидо. И исчезнуть как можно быстрее. Дура даже не знает, как ей повезло. Я бы съел.
Осирис запихнул свинку обратно в мешок и задумчиво произнес:
— Я как вспомню тот истошный визг ночью, теперь ясно, кто верещал.
Пилон неожиданно повернулся ко мне и подмигнул:
— А ты молодец, малыш! Думаю, у нас неплохая команда.
Могу сказать, до города мы добрались без приключений. Пилон воплотил Осириса в пожилого торговца, и мы получили награду. Даже, если нечистые на руку личности и строили на этот счет планы, их ждало горькое разочарование. След толстого рыжего торговца потерялся прежде, чем им удалось завести его в темный тупичок. А три немолодых мужчины, один из которых обладал удивительной для этих краев тучностью, сели на небольшой корабль и отправились морем к островам матахи.
9
Думая о недавних событиях, я стоял на палубе, и жадно вдыхал соленый воздух. Настроение вновь поднялось, и если бы не отзывы Пилона о моих вокальных данных, орал бы во всю глотку. Осирис присел рядом и долго ковырялся в сумке. Поглядывая на блестящую лысину его личины, я спросил:
— А матахи захотят разговаривать с нами? Ведь Пилон говорит — их дурной нрав большая проблема для путников, имеющих смелость обратиться к магам за помощью.
— Осирис, Кайорат, идите-ка сюда! — Пилон предпочитал в новом временном обличие не расхаживать, да и качка его раздражала. Хотя Осирис как-то и обмолвился, что родная среда анушка водная, когда я наблюдал за Пилоном, в это не верилось.
— Ну, — протянул Осирис. Он смотрел на волны, бьющиеся с глухим плеском о борт, — я долго об этом думал.
— И что?
— Да, в общем-то, ничего не придумал пока что.
— Оглохли что-ли?! — Взывал к нашей совести Пилон голосом зануды. Мы подошли к коню, полулежащему около борта, в позе грустного, но непокоренного мыслителя. Вследствие его переживаний наше меню в эти дни сильно сократилось. Непробиваемый Пилон вообще ничего не хотел есть, настроение его постоянно оставалось прескверным, а лицо личины в данную минуту приобрело легкий зеленоватый оттенок.
— Чего вы торчите там? — нелюбезно поинтересовался он.
— Размышляем, — ответил я, — как налаживать отношения с матахи.