Тильда подняла на загривке шерстку дыбом и заурчала громче:
— Ах, не бросили? Думаешь, я такая беззащитная? Могла сама о себе позаботиться.
— Не могла. Там творилось что-то очень страшное. Мы еле выбрались, — произнес я. Тильда глубоко вздохнула. Ее хвост нервно дергался из стороны в сторону:
— Малышу верю. Он не умеет врать.
— Я тоже говорю правду. Кикмару напустил профи. Сильный маг. От города остались одни развалины. А ведь, сколько там магов проживало. Неужели и после этого продолжишь обвинять нас? Нет, в самом деле, лучше скажи спасибо. Некто, но не я, лишил тебя работы, а мог и убить. Малыш спас твою жизнь. Как и жизнь Осириса.
Кошка замерла, а потом, прищурившись, посмотрела в синие глаза Пилона:
— Ладно поешь, сладенький. Да только я прекрасно понимаю, чем ценна моя шкура.
— Хватит, Тильда, — прервал конь, меняя тон голоса на совершенно холодный, — начнем с того, что отныне ты сама себе хозяйка. Как бы то не произошло, сие свершившийся факт. Предлагаю тебе будущее. Но обеспечить его может лишь информация. Ты кошка, но я не мышка.
— Знаю я, кто ты, — огрызнулась Тильда, — знаю прекрасно. Прихвостень радуги.
— Ну, давай без громких заявлений. Ты работаешь на своего хозяина, а я на своего. В конечном итоге, все зависит от потребностей. Есть история. Есть игроки. Есть сюжет. Не хватает фрагментов. Я хочу недостающие кусочки найти. Зачем Фифнир взял в плен Осириса? Точнее, откуда он знал, что ожерелье у него?
— Надо не с этого начинать, — перебил Осирис. Он сидел на песке, скрестив ноги. Кожа икуба поблескивала на солнце, волосы торчали во все стороны. Но только в этот раз при нем не оказалось многочисленных амулетов и мешочков. Пилон помотал головой:
— Немного честности?
— Ты прекрасно знаешь, что такое кодекс. Но после всего произошедшего он уже не сыграет роли. Меня предали и подставили. Эта тоже участвовала. Когда матахи открывал нестабильный портал, я знал об одной его особенности. Если при отправке задавать точные координаты, вероятность что сумеешь попасть в нужное место около пятидесяти процентов. Шансы неплохие. На это и рассчитывал. Так что, мы не совсем случайно попали в мир Кендельтан. А теперь вернусь немного назад. Тильда знает, почему я оказался в ловушке. Именно она ее и устанавливала. Фифнир был моим заказчиком. Он посредник. Ему заказали ожерелье, а он нашел исполнителя.
— Почему тебя? — спросил я.
— Волкодлаки очень суеверны. А потом, все знают о моей репутации неудачника. Она хорошо помогает, если честно. Хотя да, проколы случаются. Спросите у Тильды, почему выбрали именно меня. Беда в том, что заказчик и Фифнир не смогли договориться о цене. Что не поделили, не знаю. Да только волк решил подстраховаться и предал. Решил, что так надежнее, если я побуду какое-то время в качестве живого трофея. А он пока определяется, кому продать ожерелье — своему заказчику или волкодлакам. Все жадность. Думал, прибуду к нему, неся на блюдечке ожерелье, но я успел его скинуть. Надеялся на вас. На сообразительность Пилона и твою дружбу, малыш. И ведь не ошибся. А вот кто этот мстительный заказчик и что стоит за ожерельем, не знаю.
Тильда прижала уши к голове. Думаю, испытывала изрядные сомнения. Наконец, кошка недовольно произнесла:
— Пилон, ты хочешь, чтобы я рассказала информацию, которая дорогого стоит. Но с чем останусь я?
Конь потряс мордой, фыркнул и довольно дружелюбно ответил:
— Знаешь, могу рекомендовать тебя кое-кому. Правда, придется сменить общество. Ты ценная сотрудница. Я конечно корыстен, но для подружки могу и постараться.
Тильда сощурилась:
— Ага. Дружба дружбой…а тапки врозь. Нет. Клянись, сладенький. Дай нерушимое слово при свидетелях, что озаботишься моей дальнейшей судьбой и поможешь устроиться на новом месте. Не бросишь в трудную минуту и не подставишь.
— Фи, — дернув ухом, произнес Пилон, всем видом выражая оскорбленное достоинство. Осирис не сдержался и хмыкнул, за что был удостоен неприязненного взгляда. Пожевав что-то, конь сосредоточился на копытах. Мы терпеливо ждали. Я подумал, что Пилону нелегко пойти на уступки. Он ненавидел покупать свинью в мешке, и я понимал почему.
— Тильда, беру ответственность за твою жизнь. Даю нерушимое слово при свидетелях. Пилоне и Осирисе, — произнеся речь, я понял, что все трое недоуменно уставились на меня.
— Мааалыш, — протянул Пилон. Тильда удивилась не меньше и не смогла скрыть сей факт. Принявшись усердно намывать мордочку, она буркнула: