— Отчего всего шесть? Есть же и другие дюжины?
— Там уже все заняты…
Вот уж неправда, как минимум мой куратор — свободен. Хотя не могу представить, чтобы сделал Корн, если бы она пристала к нему… Боюсь, даже пепла бы не осталось.
— И зачем тебе вообще встречаться с кем-то? — я смирился с тем, что она не отстанет и мне вдруг стало интересно, чего же она вообще хочет. Статуса? Известности? Романтики? Если последнее, то очень уж странным способом…
Уже стемнело, тёплым светом зажглись магические фонари, освещая скамейки вдоль дорожки, словно те были серебристыми рыбами в густой и непроглядной тьме реки. Я остановился и присмотрелся к девушке повнимательнее. Волосы с глазами контрастировали со светлой кожей, скулы подчёркивали необычные, чуть заострённые черты лица. Тени танцевали по её соблазнительному телу, по приятным взгляду изгибам. Я изучал её длинные ноги, когда она наконец ответила:
— Интересно узнать, что в этом всём находят такого прекрасного, что вздыхают по любимому человеку ночами и бесчисленными томами пишут книги. Тебе разве не любопытно? — усмехнулась она.
Ну и довод… Хотя вполне в моём духе, если бы я вдруг решил говорить прямо. Как занимательно… Кстати, всё это время, пока она говорила о любви, я так и не оторвал взгляда от аппетитных ножек, и она мне не сказала ни слова по этому поводу. А она забавная…
— Тогда почему Чёрная дюжина? — я всё-таки поднял взгляд. До её груди. Не маленькой, но и не большой, впрочем, из-за просторной блузы было не слишком понятно.
— А почему нет? Если я собираюсь тратить своё время, то как минимум на того, кто чуть сильнее остальных, — она пожала плечами. Я рассмеялся, понимая, что она мне нравится, посмотрел ей в глаза:
— Уговорила! Давай попробуем, — ветер, словно вторя моим словам, дунул в лицо девушки, растрепав кудри.
— Только с одним условием, — поморщилась она, зажимая нос, и продолжила гнусавым голосом, — перед встречей со мной ты будешь мыться!
Я почувствовал, как кровь прилила к щекам, благо, в неярком свете фонарей этого невозможно было увидеть, и уткнулся лицом в ладонь: встречаться с ней будет… волнительно.
— Илиария Эварди, — она перестала зажимать нос и протянула мне руку. Мне показалась, что её улыбка была весьма саркастичной.
Эварди — она знатных кровей, её семья двенадцатая в реестре.
— Кайрин, — я аккуратно взял её кисть и прикоснулся к ней лбом. Аристократический знак приветствия, весьма интимный, но всё-таки не поцелуй.
— Приятно познакомиться, — хором сказали мы.
И после этого разошлись в разные стороны. Мне нужно было выспаться и… помыться.
* * *
Утро, как обычно, началось с проклятого воя, к которому хоть и привыкаешь, но всё равно люто ненавидишь. Мак уже встал и, мельтеша по комнате, тараторил:
— Опять вчера письмо подкинули, да только я поздно прочёл, опоздал бы, да и, наверное, вообще не стоило, Нилл бы не одобрила… — я покивал, полностью соглашаясь с его выводом. Вот что бы я делал, если бы и он туда припёрся? А рыжик продолжал:
— Ты слышал, что Малеса заболела? Нет, ты можешь себе представить? Ведь теперь Академия, считай, осталась без руководства! Наверное, пока её заменит кто-то из преподавателей, но даже не ясно кто, ведь нет должности заместителя заместителя директора… Это если не думать о том, как вообще мог заболеть маг земли четвёртого уровня? Сам плащ*? Она же может создать покров, который в разы ускоряет регенерацию. Лекари в таком состоянии практически не убиваемы!
(Плащ* — в обиходе маг четвёртого уровня, отличительным навыком является покров стихии. Даёт различный эффект в зависимости от вида стихии. Земля — регенерация. Огонь — сила. Вода — увеличение запаса маны)
— Это странно. Дело говоришь, — привычно поддакнул я, порадовавшись, что Малеса не будет отравлять существование и так не слишком праздно живущим студентам, а главное — мне. Но вот то, что руководство Академии отсутствует — действительно напрягало. Наверняка мой дорогой брат Мао подсуетится и возьмёт бразды правления в свои руки. А это уж точно не сулило ничего хорошего.
— Угу. Не к добру это… — рыжик оглянулся на меня, стоя на пороге.
— Не жди меня, пропущу первую лекцию. Хочу заглянуть к третьекурсникам, — сказал я, и Мак недовольно нахмурился. Мол, везунчик, мог бы и меня разок позвать… Конечно, он никогда не говорил этого вслух.
Но увы, в третьей дюжине правила устанавливал Корн, и я действительно был счастливчиком, что после окончания восстановления книги заклинаний, из-за которой мы и познакомились, он всё ещё терпел меня на тренировках. К тому же он остался моим куратором. Кажется, мой отец…, то есть, директор, сильно надавил на него по этому поводу, у меня не было иных объяснений.